— Эй… — спустя несколько секунд раздалось рядом. — Ты как?

Я открыл глаза и с трудом опустил голову, пытаясь сфокусировать взгляд на говорившем.

Ника тяжело опустилась на пол рядом со мной, подобрав под себя ноги. Она тоже выглядела далеко не лучшим образом, да еще и пятна крови на одежде с того боку, где ее ранило…

— Почти хорошо. — через силу улыбнулся я. — А ты как?

— В порядке, рану стянули. Только спать хочется, будто неделю глаз не смыкала. — призналась Ника.

— Это от нервов.

— Знаю. Но спать-то хочется.

— Мне тоже. Я думаю, мы в этом не одиноки.

Я обвел взглядом наше убогое убежище и действительно — многие из студентов нашей группы уже дремали. Кто в креслах, кто сидя прямо на полу, привалившись спинами к чему попало. Не спали только те, чьими ранами сейчас занимались. И Чел. Она тоже не спала, хотя по ней было видно, что не спит она исключительно за счет силы воли. Поймав мой взгляд, она вяло улыбнулась и кивнула, показывая, что с ней все хорошо.

Сгрудившиеся вокруг раненой девушки реадизайнеры наконец закончили работу. Кир помог ей подняться, и она, хоть и держась за грудь и морщась от каждого движения, даже смогла это сделать.

— Еще раненые есть? — устало спросил Кир, обведя зал взглядом. Даже от этого несложного движения его слегка шатнуло — видимо, праны он потратил порядочно.

Если он и был сильнее Ники и искуснее ее в реадизе, то, видимо, не намного. Хотя Ника, наверное, вообще истощилась бы на его месте.

Я не решился привлекать его внимание — слишком незначительна была моя рана для того, чтобы рисковать Киром. До завтра легко потерпит, а завтра, с полной праной, он легко ее вылечит.

Если бы я знал, как это делается, если бы я хотя бы представлял себе это, я бы даже, наверное, попробовал сам.

— Нет так нет. — устало вздохнул Кир. — Не говорите потом, что я не предлагал.

— Все нормально, Кир. — улыбнулась девушка, которую он спас. — Спасибо тебе.

— О чем речь, Наташ. — улыбнулся в ответ Кир. — Все свои люди. Теперь уже…

— Да ну? — усмехнулся молодой рыжий парень, левую щеку которого украшал шрам от старого ожога. — Точно?

И от этих слов в зале резко похолодало. Только что объединенные общей целью и общей бедой реадизайнеры принялись обеспокоенно оглядываться, подолгу задерживая взгляд на каждом незнакомом лице.

А незнакомых лиц был много. Среди трех десятков реадизайнеров разве что одна только Персефона знала нас всех, остальные же вряд ли могли похвастаться и половиной этого. Наверное, я бы даже не ошибся, если бы сказал, что ближе всех друг с другом знакома именно моя группа, но ведь это тоже будет далеко от правды — мы друг друга совершенно не знаем. Все, через что мы прошли, сплотило нас, но вовсе не познакомило друг с другом. Мы по-прежнему остаемся членами обособленных кланов, хранителями обособленных секретов, верными детьми обособленных семей.