Наконец над головой раздался еще один щелчок, только намного тише, и мимо меня спикировал окурок, чудом разминувшись с моим воротником. Зашуршала по подоконнику одежда, утопали вдаль тяжелые шаги. Я выдохнул, и, поочередно отрывая руки от своих прановых снарядов, вытер ладони об одежду и пополз по стене.

Сперва — вбок, чтобы окно осталось не просто сверху, а еще и сбоку. Потом — вверх, намереваясь поравняться с окном третьего этажа и заглянуть в него, прежде чем запрыгивать внутрь.

Восхождение давалось легко — прановые клинки легко входили в камень под небольшим углом, совсем как моя самая первая прановая стрела. Помню, я еще тогда удивился, как легко она пронзила твердый камень. После того, как мне всю мою предыдущую жизнь приходилось карабкаться по стенам и крышам, используя только собственные пальцы и простейшие инструменты минимального размера и веса, а от того — и функционала тоже, прановые шипы казались настоящим чудом, которое можно в любой момент спрятать в никуда и оттуда же достать. Да, после них в стенах остаются дыры, украшенные извилистыми трещинами, но какое мне сейчас до этого дело? Сейчас мне есть дело только до того, как бы побыстрее добраться до окна третьего этажа.

К счастью, день был абсолютно безветренным и мне хватило пары минут, чтобы поравняться с оконным проемом. Аккуратно заглянув внутрь один глазом и прислушавшись одним ухом, я не уловил никаких признаков опасности, ступил на подоконник, и тихо спустился на кафель лестничной клетки.

Гулкие лестничные пролеты доносили до меня неразборчивый тихий разговор этажом ниже. Видимо, Влад сцепился языками с ответственным за второй этаж. Что ж, тем лучше, чем дольше он там пробудет, тем больше шанс, что на обратном пути я с ним не пересекусь тоже.

Я двинулся вверх по лестнице, продолжая придерживаться стены. Четвертый этаж я преодолел без проблем, там даже дверь, ведущая во внутренний коридор, была закрыта, так что я просто прошел мимо быстрым шагом. С пятым тоже проблем не возникло, хоть там дверь и была не просто открыта настежь, а судя по ее виду — вообще выбита чем-то тяжелым. Тем не менее, ничего опасного или хотя даже просто движущегося я, притаившийся на лестнице в лежачем положении, так, что одни только глаза высовывались из-за среза ступенек, не увидел и не услышал, так что решил подняться на ноги и быстро, но тихо просочиться мимо опасного проема.

И вот я на шестом этаже. Здесь дверь, ведущая во внутренние помещения, тоже была открыта, и я видел короткий коридор с тремя дверями. Одна — в торце, вернее, даже не одна, а две, потому что это была двустворчатая резная дверь из темного дерева. Даже думать не пришлось, что за этой дверью скрывается — кабинет директора, что же еще. Драйз предупреждал меня, что подняться на лифте и по лестнице — это разные вещи, и что я не окажусь в кабинете директора сразу, но все равно я испытал облегчение, когда убедился, что он сказал правду, что меня не ждет сразу за дверью батальон солдат и что мне даже не придется прокрадываться через кабинет директора. В конце концов, все, что я услышал от коменданта, я все еще подозрительно делил даже не на два, а на все пять.