Да ему достаточно банально стул уронить и на грохот уже прибегут друзья из двери напротив!

И по той же причине я не могу убить. Могу, конечно, но перед смертью он обязательно нашумит. Да так нашумит, что даже две закрытых двери не спасут — хилые они, тонкие. Я даже смог сквозь одну из них расслышать неспешный разговор на не самых высоких тонах.

Я еще раз обвел комнату видеонаблюдения взглядом, пытаясь сообразить, что же мне делать. Нельзя просто так оставлять солдата мирно спать дальше, он может проснуться банально от того, что я сдвину его кресло чуть в сторону, чтобы добраться до мониторов. И не помогут даже мои привычные техники работы со временем — я же не могу остановить время вокруг солдата полностью. Поэтому надо его как-то вырубить, но даже удар по затылку не пройдет — на нем шлем. А вокруг, как назло, ничего, что могло бы помочь. Сплошные металлические шкафы, в которых перемигиваются яркие лампочки, да висящий над ними красный баллон с надписью «Огнетушитель углекислотный».

Углекислотный… Что-то такое, помнится, Чел рассказывала на занятии, про углекислоту. Она содержится в воздухе, но при этом для дыхания непригодна, и человек, при превышении определенной ее концентрации, теряет сознание… И при этом даже не просыпается.

А что, если…В конце концов, если не сработает, попробовать придушить я всегда успею…

Я потянулся к огнетушителю своим прановым телом и попытался почувствовать газ внутри него, как это учила делать Чел. Тонким щупальцем красного дыма проник сквозь стенку баллона, не в физическом смысле, а в том, как я это себе представлял, и заполнил баллон изнутри. Присоединил углекислоту к своему объему прану и медленно потянул щупальце обратно, вытаскивая вместе с ним шарик газа — сколько получится.

Не бывает герметичных сосудов. Со временем из любого сосуда газ уходит, даже просто за счет диффузии. Это знали даже в моем мире, только не знали, что это называется красивым словом «диффузия».

Я же сейчас просто ускорил этот процесс.

Несмотря на то, что на занятии у Чел с газами у меня не сильно складывалось, сейчас я смог извлечь из огнетушителю какую-то часть углекислоты. Маленький прозрачный шарик, размером с половину ладони, который висел в воздухе, удерживаемый моей волей, и ничем по виду не отличался от окружающего воздуха. Надеясь, что этого будет достаточно, я поднес шарик к носу солдата и позволил ему его вдохнуть. Не весь сразу, конечно, разделил на четыре вдоха, замешивая с обычным воздухом.

И после четвертого поза солдата резко поменялось.

Если до этого его мышцы были напряжены и держались в тонусе из-за неудобной позы для сна, то сейчас он расслабился и практически стек со стула. Я подшагнул вперед, и аккуратно помог ему бесшумно улечься на пол, попутно проверяя пульс на шее.