– Так где? Выкинули железо твоё. – Жаль… – сказал я, закрывая глаза. – Я их собираю. У меня уже коллекция. – Марки лучше собирай. Осколки он собирает. Меня перевезли в палату, в которой находилось много народу. Я туго соображал и никак не мог сконцентрировать внимание и рассмотреть лица. Вместо лиц я видел светлые пятна с открывающимися ртами, которые мне что-то пытались рассказать. Не в силах бороться с сонливостью, я впал в состояние полузабытья, в котором стал переживать о том, как меня встретят друзья и семья после отправки в Россию. То, что с таким ранением я точно поеду в Россию, я не сомневался. Я представлял, что они будут наседать на меня и расспрашивать о войне, о боях, о том, приходилось ли мне лично убивать врагов? А я не буду знать, как им ответить и словами объяснить, что такое война на самом деле. Что такое война и что происходит с тобой, когда ты там, я понимал отчетливо, но не понимал, как это объяснить человеку, который не испытывал ужаса от разрыва мины и визжащих вокруг осколков. Да это и не было самым страшным. Самым страшным было смалодушничать и потерять способность день за днем преодолевать свой страх и запятисотиться. Но под воздействием наркоза я терял грань с реальностью и оказывался в Москве. – Ну как там война? Как это вообще убивать людей? Расскажешь? – расспрашивали любопытные лица друзей и знакомых, которые обступали меня со всех сторон. – Я не хочу про это говорить, – твердо отвечал я. И думал: «Как я вам расскажу про изуродованные труппы? Смерть людей, которых я послал в бой? Бомбежки, несчастные лица пленных укропов, животных, которых хозяева оставили умирать среди минометных обстрелов и стрелкотни? Что я вам могу рассказать про мирных жителей, которые потеряли все?». Я смотрел в лица своей семьи и продолжал хаотично соображать, как выпутываться из этой ситуации. «Нужно говорить дозированно. Не все сразу, чтобы они не травмировались. А там постепенно и до ужасного дойдем». Лица растворились в воздухе, и я почему-то оказался на облаке рядом с «Циститом», Вындиным, «Бануром» и «Керамзитом», которые выглядели молодыми и счастливыми. – Здорово, командир! – услышал я в своей голове их голоса, хотя мы не говорили друг с другом. – Красиво тут. – Странно… Я видел нас со стороны и каждого из них в отдельности и не удивлялся этому. Под нашими босыми ногами, которыми мы болтали в воздухе, сидя на облаке, находился дымящийся Бахмут. Мы сидели и смотрели, как внизу взрываются здания, разлетаясь в щепки и оставляя после себя клубы дыма