внутреннего устава не общаться ни с кем по телефону до опроса службой внутренней безопасности. Несмотря на то, что нас разделили при поступлении, в палате была сборная солянка. Один парень был из «Шторм Z», пару человек были донецкие, и мой земляк – морской пехотинец из Приморского края. Я удивился, когда увидел, что у них с собой были документы и телефоны. – Вы что реально на боевые с документами и телефонами ходите? – Да. А что такого? – Ну попадет твой телефон или твои документы украинцам, и начнут они слать твоим родным твою голову отрезанную или выкуп просить. Это же элементарная забота о родных, не говоря уже про воинскую дисциплину. – Да ладно… У вас в вашем «Вагнере» просто все строго через чур. – Возможно, но я бы не хотел, чтобы моей матери или отцу названивали. – Ой да мало ли на войне странностей. Это же война. – В смысле? – Ну, прислали нам командира. Мужик лет пятьдесят. Мобилизованный капитан. Ну и, ек макарек, стали мы село одно брать… Атам церковь каменная с большой такой колокольней! Для чего-то стал тянуть он руку к потолку, чтобы мы визуально представили себе эту колокольню. – А на колокольне то ли камеры хохлячьи, то ли шо… Я-то, между прочим, тоже украинец, если шо. Но тут важно не путать украинцев с хохлами! Так вот… куда мы ни суемся, а нас глушат и глушат с минометов. И, главное, дроны не летают, а они все знают. Ну ясно же, что на колокольне корректировщик или камеры. Делов-то: пару ПТУРов в нее всадить и сложить ее нахер! А этот нам: «Грех это большой!». А пацанов, сука, дожить не грех?! Он смотрел на меня, наливаясь пунцовой злостью. – А ты про телефоны беспокоишься… Эх бля…. Нашу дискуссию прервала медсестра и позвала меня на перевязку, во время которой я с интересом рассматривал свои раны. За несколько дней они стали чуть-чуть затягиваться и представляли собой анатомический срез от кожи до кости. Донецкие пацаны постоянно ходили в магазинчик и приносили оттуда еду и напитки, которыми с удовольствием и щедростью делились со всеми в палате. Было приятно, с одной стороны, но хотелось сказать, чтобы они эти деньги лучше отправили домой, а не тратили тут непонятно на что. – Костян, да ты угощайся, – говорили они и подсовывали шоколадку и другую нехитрую снедь. – Спасибо, пацаны, я сыт. На следующий день в госпиталь приехала какая-то блогерша – говорящая голова. Нас собрали в актовом зале времен СССР и рассадили на мягкие неудобные кресла, прикрученные рядами к полу. На сцену выбежала красивая рафинированная девушка в военных штанах