и отослала меня с поручением. Мать не хотела, чтобы я это видел. Сейчас я это понимаю, но тогда мне казалось, что я подвел его. Меня не было рядом, когда он умер, и это очень долго не давало мне покоя. В тот же вечер прямо в этом коридоре она вручила мне отцовский медальон со Святым Христофором. Я чувствовал, как этот самый медальон подпрыгивает у меня на груди, когда я скачками поднимался по склону к темнеющему впереди «Шевроле». Той ночью, в коридоре больницы, я просто понял, что мой отец мертв. То же самое чувство пронзило меня сейчас, в самый центр груди. Это случилось опять. Гарри был мертв – и меня не было рядом, когда он умер. Когда я, теперь уже отчаянно хватая ртом воздух, подбегал все ближе, лунный свет полоснул по заднему стеклу, коснувшись значка «Шевроле» на задней двери, а затем исчез, так как облако скрыло свет. Чем дальше я поднимался в гору, тем мокрее становилась земля под ногами, и с каждым шагом на штанины налипало все больше грязи. Мне было на это плевать, но поскользнуться и упасть не хотелось, поэтому я сместился прямо на траву и двинулся вдоль линии деревьев. Бежать по траве было труднее, но я, по крайней мере, мог двигаться, не теряя равновесия. С этого ракурса я уже мог частично углядеть интерьер машины, когда на нее опять мимолетно пролился лунный свет. Я чуть не упал, запнувшись, когда увидел, как этот призрачный свет упал на что-то серебристо-белое. Быстро приближаясь, я не сумел разобрать, что это было. Достигнув цели, я уже ухватился за ручку водительской дверцы, чтобы распахнуть ее, – и тут замер. Из окровавленной копны седых волос торчала рукоять ножа. Я резко отпрянул, закрыв рот рукой. Мне не хватало воздуха, чтобы крикнуть. Все, что я мог сделать, это попятиться на пару шагов, почувствовав, как где-то в груди растет твердый ком. Показалось, будто меня душат откуда-то изнутри. Паника, шок и страшная боль одновременно охватили меня, и я упал на колени. Я опять ощутил больничный запах хлорки. Тонкую руку матери у себя на плече. Во рту появился металлический привкус. Все это происходило опять, как будто наяву. И тут я услышал то, чему не было места в этом моем мрачном воспоминании. Я услышал низкий вой. Который становился все громче. Сначала мне показалось, будто это я сам издаю тот звук, но затем его тон изменился, и он еще больше усилился. Звук мощного двигателя, набирающего обороты на резких подгазовках. Я посмотрел направо, в сторону шоссе, и увидел свет фар, пробивающийся сквозь деревья, приближающийся по грунтовке в мою