действовать умнее – и грязнее, чем Корн. Я достал свой сотовый, выбрал контакт и ткнул на «Позвонить». Ответили мне быстро. Ни приветствий, ни любезностей – у него не было на это времени. – Я уже слышал про Коди и его секретаршу. Ты сам-то цел? – спросил Берлин. – Мы в полном порядке. Нас не так-то просто напугать. Послушай, дело против Энди сшито так, что не подкопаешься. Этот гаденыш Корн то ли спрятал, то ли просто уничтожил записи с камеры наблюдения, которые могли бы показать нам настоящего убийцу и оправдать Энди. И от нашего судмедэксперта по-прежнему ни слуху ни духу. Похоже, Корн и до него успел добраться. Убийство Коди и Бетти – это сигнал в нашу сторону. – Думаешь, Корн как-то причастен к этому? – спросил Берлин. – Я не могу этого доказать, но думаю, что да. – Что я могу сделать? – Мне нужно еще деньжат. – Я проверил счет, там все еще доступно триста семьдесят пять тысяч долларов. Этого мало? – изумился Берлин. – Нет. Мне это понадобится для кое-чего другого. Еще сотни штук вполне должно хватить, – сказал я. – И на что пойдут эти дополнительные сто тысяч? – Не думаю, что тебе захочется это знать. – Эдди, я думаю, будет лучше, если я буду точно знать, что для чего нужно. – Разумно. Дело в том, что я хочу подкупить одного из присяжных.

День пятый

День пятый Глава 36 Эдди До суда у меня оставался всего один день. Пораньше поднявшись, я укатил на «Приусе» еще до рассвета. Округ Санвилл – самый маленький в штате, но расположен он по соседству со вторым по численности населения округом и неподалеку от административного центра этого округа – города Мобил. То, что это название произносится именно так, а, к примеру, не «Мобайл», я списал на какое-то французское или креольское наследие. По сравнению с крошечным Бакстауном атмосфера здесь была куда как более безмятежной. Я предположил, что вооружена до зубов всего лишь половина из встреченных мною на улице людей. Вокруг царило такое спокойствие, насколько это вообще возможно в Алабаме. Припарковавшись на какой-то горбатой улочке сразу после девяти утра, я выбрался из машины и двинулся к большому особняку, расположившемуся в разрисованном белыми штакетниковыми заборами пригороде. Это было место, где наверняка имелись правила, определяющие, на какую высоту дозволено вырасти траве у тебя на лужайке, прежде чем кто-то другой подстрижет ее вместо тебя, а затем выставит тебе счет. Я открыл калитку, поднялся на крыльцо и позвонил в дверь. Как и все дома на этой улице, этот был в отличном состоянии и выглядел так, словно его только что покрасили. Дверь открыл мужчина в домашнем халате, лет шестидесяти или около того, с лентой седых волос, обрамляющих лысую макушку. Халат был не из дешевых – из красного шелка. Тонкий, чтобы можно было носить летом. Правый боковой карман халата заметно оттопыривался, и я сразу узнал за тканью очертания револьвера. Хозяин дома, похоже, опасался незваных гостей даже при дневном свете. – Доктор Фарнсворт? – произнес я. – Кто вы? – спросил он вместо ответа, и рука его нырнула в оттопыренный карман. – Меня зовут Эдди Флинн. Я адвокат и представляю интересы Энди Дюбуа, – ответил я, делая шаг вперед и подпирая дверь ногой. Он попытался закрыть ее, отвернулся, но дверь уперлась в мой ботинок и не сдвинулась с места. – Вы нарушаете границы частной собственности, – предостерегающе произнес Фарнсворт. – Я разговариваю со свидетелем-экспертом, который не выполняет свою часть договора. – Я отошел от дел, – сказал он. – Как и Коди Уоррен. Теперь уже навсегда. И его офис-менеджер, Бетти, тоже. – Бетти мертва? – Их нашли прошлой ночью. Оба тела были оставлены в брошенной машине во владениях Дюбуа. Доктор, я понимаю, что вы напуганы, но мне нужно с вами поговорить. Фарнсворт примолк, и я видел, как он что-то подсчитывает в уме. Взгляд его метался вправо-влево.