что это были не его слова. Никто так не говорит, и уж точно не молодой человек девятнадцати лет от роду. Заявление было распечатано на принтере и подписано Энди. Подпись была выписана очень аккуратно, с нажимом, продавившим страницу. Сказать, что управление шерифа и окружной прокурор принудили этого парня к ложному признанию, было бы преуменьшением. Его избивали, ему угрожали, угрожали его матери. При том, что настоящий убийца Скайлар Эдвардс по-прежнему разгуливал на свободе. Еще час я провел в интернете, разыскивая изображения колец с пятиконечными звездами на них. Их оказалось не так уж много. В отчете о вскрытии, составленном окружным судмедэкспертом, эти отметины вообще не упоминались. Что придавало им особую важность. Предполагается, что судмедэксперт должен сохранять полную беспристрастность, хотя, имея дело с таким обвинителем, как Корн, я вполне ожидал того, что в отчет будут добавлены какие-то моменты, которые будут поддерживать его позицию, – или же будут убраны те, которые не столь для него полезны. Я выключил свет и опять попытался уснуть. В голове у меня безостановочно мелькали всякие образы. Энди. Его матери. Молодой женщины, которую избили, задушили и засунули головой вперед в глубокую узкую дыру в земле. Я встал, отыскал пластиковый пакет со своим имуществом, которое мне вернули в здании суда. Там были только две важные для меня вещи. Одна – шейный медальон с изображением Святого Христофора, у которого была своя история. Другая – золотая цепочка с распятием, принадлежавшая нашему следователю и оперативнику, Харпер. Я провел большим и указательным пальцами по этому потертому золотому крестику, с некоторых пор постоянно висевшему у меня на шее. Харпер погибла, работая над одним из моих дел. Мне до сих пор было больно думать о ней. Эта рана никогда не заживет. Она умерла, так и не узнав, что я любил ее. Я должен был сказать ей об этом. Должен был защитить ее. Я посмотрел на Гарри, лежащего с открытым ртом, – его храп наполнял комнату. Подумал о нем и о Кейт и Блок, спящих по соседству. Они знали, чем рискуют, но мне от этого было не легче. Весь этот чертов городок ненавидел нас. Я подверг их опасности, но чувствовал, что пока в состоянии справиться с этим. Если б окончательно припекло, я бы отправил Кейт и Блок вместе с Гарри куда-нибудь подальше отсюда. Я бы не вынес, если б с ними что-то случилось из-за меня. Зубы у меня скрипнули. Я не брошу Энди в беде, что бы ни случилось.

День третий

День третий Глава 18 Эдди Кейт без особых нежностей растолкала меня в восемь утра. Она уже приняла душ и оделась в деловой костюм. На ногах у нее были кроссовки, а в руке – туфли на двухдюймовых каблуках. – Приоритеты на сегодня: подать ходатайство об изменении территориальной подсудности для Энди и ходатайство об исключении его признания из перечня улик, а также попробовать добиться его освобождения под залог. В этом городишке он не добьется справедливого судебного разбирательства, и чем дольше будет находиться в камере, тем проще шерифу будет давить на него. – Согласен. Как насчет того, чтобы сначала позавтракать? – Гарри рассказал мне, что произошло вчера в закусочной. Может, мы могли бы позавтракать и немного поработать там? – предложила она. После чего показала мне приложение для записи голоса в своем телефоне и лукаво улыбнулась. – Кейт, ты хороший адвокат, но проводишь со мной слишком много времени, – заметил я. Огляделся, пытаясь сориентироваться. Я все еще находился в этом дерьмовом гостиничном номере, в дерьмовом городе, с гнилым делом на руках, и собирался разозлить целую кучу людей, которые, возможно, захотят меня за это убить. Я принял душ, переоделся в свежую рубашку и костюм и сразу почувствовал себя лучше. Шампунь в ванной крепко пах лавандой, но это было лучше, чем запах засохшей крови. Достаточно рано выйдя из отеля, мы поехали в закусочную, из который накануне утром нас с Гарри выставил ее владелец, Гас. Там выбрались из арендованной Кейт машины, и я немного поотстал. Блок вошла первой. Похоже, что вокруг были те же лица, что и вчера, – все сидели на тех же местах и, вероятно, ели ту же еду. Мы последовали за Блок к кабинке у окна. Я догадался, что она хотела, чтобы ее заметили. Кейт с Гарри сели у стекла, Блок устроилась рядом с Кейт, у прохода, готовая встать, а я подсел к Гарри. Гас, тот самый парень в засаленном фартуке, который накануне отказался нас обслуживать, подошел к нам с раскрасневшимся и блестящим от пота лицом. – Я, кажется, говорил вам вчера, что таких, как вы, здесь не обслуживают! Это христианская закусочная. Скайлар Эдвардс часто пила молочные коктейли прямо у меня за стойкой. Будь я проклят, если стану вас обслуживать! А теперь убирайтесь, пока я не позвонил шерифу! Блок медленно поднялась. Парень был высок, но Блок четко встретилась с ним взглядом. Он скрестил руки на широкой груди. – Что случилось с южным гостеприимством? – поинтересовалась Блок. – Я покажу тебе еще кое-что, чем мы занимаемся на Юге, если ты не уйдешь,