пар. Он воспользовался кухонным полотенцем, чтобы снять кастрюлю с огня, налил какао в две чашки и осторожно отнес их на подносе наверх вместе с печеньем. Люси уже лежала в постели, читая какой-то роман Джанет Иванович в мягкой обложке. Она просто обожала книги про Стефани Плам [32] . Он поставил ее какао на прикроватный столик и предложил ей печенья. – Нет, спасибо. Меня будет мутить, если я что-нибудь съем в такое время… Ну, давай рассказывай, как прошел твой день. Сделал какое-нибудь доброе дело? Люси часто задавала ему этот вопрос, когда Ломакс только поступил на службу в полицию: «Ты сделал сегодня какое-нибудь доброе дело?» Поначалу он обычно без особого труда находил, что ответить. Потом ответы стали звучать довольно уклончиво. В конце концов она перестала спрашивать. Видать, почувствовала, что этот вопрос вызывает у него неловкость. Единственное, что Ломакс мог вспомнить сегодня, – это то, как трудно было перетаскивать тело Коди Уоррена из морозильной камеры в машину. О том, как он избил продавца на заправке, Ломакс уже почти полностью забыл. – Такой уж сегодня денек, угу? – спросила она. Он ничего не ответил. Просто разделся, почистил зубы, вымыл лицо и руки. Глянув на свою рубашку, брошенную на пол в ванной, увидел следы крови: бурые брызги – либо с трупа Уоррена, либо, что более вероятно, от продавца с заправки. Взяв свою форму в охапку вместе со всей остальной одеждой, которая была на нем в тот день, Ломакс отнес ее вниз, засунул в стиральную машину и включил стирку. Одним из полезных последствий болезни Люси было то, что теперь он знал, как стирать белье, как пользоваться сушилкой, мыть посуду и выполнять все остальные обязанности по дому, которые раньше ложились на ее плечи. Это была тяжелая работа. Но Люси сказала ему, что он должен только радоваться тому, что можно научиться всему этому сейчас, пока она еще здесь и может дать ему подробные инструкции. Овладеть всем этим тогда, когда она уйдет, будет значительно сложнее. Ломакс опять поднялся наверх, надел пижаму и лег в постель. Какао остыло. Он не мог заставить себя выпить свою чашку, а одна лишь мысль о печенье вызывала тошноту. – Не парься, – сказала Люси. – Я в полном порядке. Просто тяжелый денек выдался, вот и всё, – сказал он. – Ты видел сегодня Корна? – спросила она. – Видел, – ответил он, с понимающим вздохом. – Мне не нравится этот человек. Мне не нравится мысль о том, что ты находишься рядом с ним. В тот раз, когда он приходил к нам на ужин, я сказала тебе, что в нем чего-то не