адвокат обнаружил истинного убийцу. Это было в их общих интересах, чтобы Энди Дюбуа был быстро и однозначно осужден. Корн получил бы еще один труп, поджаренный на стуле, а Пастор – чернокожего, осужденного за убийство белой девушки, как и планировал. – По крайней мере, у них не будет фотографий. Это хорошо, но не забывайте, Рэндал: я же говорил вам, что Бетти Магуайр должна была исчезнуть вместе с Коди Уорреном. Это была бы более убедительная история. Они примерно одного возраста, оба бобыли. Они убегают посреди ночи с деньгами клиентов… Скажите мне еще раз, почему этого не произошло, – сказал Пастор. – Я не из тех, кто пускает в ход ствол или нож. Вы это знаете. И мне потребовалась вся моя сила убеждения, чтобы заставить Ломакса разобраться с Уорреном. Он не стал бы убивать женщину. Это не в его характере, – сказал Корн. – Я помню, как вы мне это говорили, и помню, как сказал, что позабочусь об этом. Бетти видела эти фотографии. Она могла описать их адвокатам Дюбуа. Нам нельзя больше рисковать с этим делом. Бетти придется… – Нет, я этого не хочу. Это может отвлечь внимание прессы от судебного процесса. – Этого не произойдет. Предоставьте это мне. – Что вы собираетесь сделать? – Я собираюсь слегка пообщаться с Бетти и убедиться, что Флинн больше не получит никакой помощи. Это важно. Дюбуа должен умереть за то, что он сделал. В этом деле есть только две стороны. Те, кто выступает за справедливость, и те, кто готов разрушить наши суды и выпустить убийц на свободу. Вы сами говорили мне об этом, Рэндал. Корн вздохнул и сказал: – Просто давайте поосторожней. Суд уже совсем близко. – Я не сделаю ничего, что может повредить процессу. Я знаю, как это важно для вас и для всех нас. Дав отбой, Пастор на секунду задумался, как поступил бы Корн, если б точно знал, что Дюбуа невиновен. Ответ был очевиден. Корна не заботило правосудие. Его заботила только власть. Пастор достаточно давно знал Корна, чтобы знать и его аппетиты – не имело значения, кого пристегнут ремнями к «Желтой мамаше» после суда. Пастор разыскал окружного прокурора уже несколько лет назад. Послужной список Корна говорил сам за себя, но лишь при личной встрече с ним Пастор понял, что обрел по-настоящему родственную душу. Корн был чудовищем – ангелом смерти. Таким же, как и он сам. Иногда Пастор задавался вопросом: если б он тогда не разыскал прокурора, нашел бы его сам Корн в любом случае? Он знал себе подобных – тех, кто не был обременен совестью, кто придерживался более возвышенной морали. Бог убивает