Тогда Мардук решительно заявил, что он будет стоять до конца, а потом уничтожит себя, Пирамиды и всех, кто к ним приблизится с помощью своего Божественного вихря, который ещё оставался в его распоряжении. Стало ясно, что неизбежная победа Энлиля достанется ему ценой колоссальных жертв и разрушений по всему Шумеру. Это было безумием! Но ни тот ни другой не желали уступать. Оба «закусили удила» и напоминали двух обезумевших жеребцов, скачущих наперегонки и стремящихся непременно обойти соперника любой ценой и не желавших останавливаться, даже зная, что впереди пропасть.

Всё это грозило очень серьёзными, практически необратимыми последствиями для всего земного мира. Первым забил тревогу отец Мардука. Не успев оплакать потерю любимого внука, Энки никак не мог смириться ещё и с потерей своего первенца. Он немедленно связался по магической связи со своим младшим братом.

— Эрра, мы должны остановить это безумие! — воскликнул он, едва только появилось облачко связи.

Он застал главу Дома Дракона за обедом. Эрра отодвинул от себя большое золотое блюдо с только что приготовленной дичью и вытер руки о полотенце.

— А я ведь предупреждал тебя, брат мой, что твоё бесконечное поощрение непомерных амбиций твоего сына не приведёт ни к чему хорошему…

— Верно, — поддержала своего супруга Маммету, сидевшая за столом напротив, — Тысячу земных лет, с момента окончания последней Великой войны Домов, на Земле худо-бедно поддерживалось равновесие сил. Случались разногласия, но всё же удавалось избегать серьёзных конфликтов. Теперь же всё изменилось.

— Знаю-знаю… — обречённо махнул рукой Энки, — Все мы тогда согласились с первенством Энлиля, хотя он и не старший в роду.

— Но, он полноправный наследник, — заметил Эрра, — Закон на его стороне.

— Именно поэтому я и уступил настоянием отца. Да, действительно, я и мой Дом были готовы смириться с его главенством, но не с тиранией. Мы не его слуги! Мы не могли терпеть и дальше притеснения наших прав. Энлиль потерял всякое чувство меры в своём властолюбии.

— Властолюбие — это отличительная черта всей нашей семьи, — грустно усмехнулся Эрра, — За это и расплачиваемся…

— Ладно, брат мой, мне сейчас не до споров о морали и недостатках Династии, — прервал его Энки, — Всё зашло слишком далеко. И если мы не остановим Энлиля, то всё это плохо закончится.

— Для кого?

— О, Нибиру! Да, для всех нас! Для всего Шумера и всей Земли. Разве ты этого не понимаешь.

— Я-то, как раз, прекрасно это понимаю. Хорошо, что и ты, наконец, прозрел, Энки.

— Вот только не надо во всём обвинять меня, — вспыхнул глава Дома Орла, — Как будто бы ты сам не поддерживаешь своего сына, Алгара. Он ведь тоже действует вне закона… И не говори мне, пожалуйста, о своём традиционном нейтралитете.