Одёрнув плотные занавески, выглянул за окно и увидел, что солнце уже встало. На углу пятиэтажки собрались работяги. Живущие в соседних домах мужчины, одетые в затасканные брюки на подтяжках, истёртые башмаки, потрёпанные сюртуки, жилетки и пиджаки, неспешно выкуривали утреннюю сигаретку или трубку перед рабочим днём. Впереди их ждали двенадцать часов тяжёлого физического труда, но выглядели молодые и не очень парни довольными.

Радуются, что конструкторские бюро, производящие магические механизмы, ещё не отобрали у них рабочие места.

Но это пока. Прогресс дело такое… Неостановимое…

Ещё год-два — и эти парни потеряют работу, присоединятся к алкашам, бездомным, наркоманам и преступникам, обчищающим приезжих.

На наш квартал власти давно махнули рукой, и вряд ли что-то изменится в будущем.

Я бросил взгляд на ясное синее небо, которое после вчерашнего ненастья казалось девственно-чистым. На его фоне, над неказистыми зданиями моего квартала, вдали возвышались остроконечные крыши торговых гильдий и башни центральной части города — обители богачей.

Сграбастав с прикроватной тумбочки карманный хронометр, подаренный мне в детстве отцом и являющийся единственной вещью, которую удалось сберечь в память о родителях, я посмотрел на циферблат.

Семь тридцать.

Вот ведь… Горбатый грифон! Меньше пяти часов поспал!

— Не мог дать отдохнуть как следует? — мрачно буркнул я, щелчком закрывая крышку хронометра, и отправился умываться.

Семь шагов по прямой — и умывальник передо мной. Покрытые ржавчиной трубы испустили жуткий призрачный вой, когда я покрутил вентиль. Спустя пару секунд из крана тоненькой струйкой потекла вода.

Подождав, пока её цвет сменится с грязно-оранжевого на почти прозрачный, я умылся, почистил порошком зубы и придирчиво изучил своё отражение в зеркале, висящем тут же. Из него на меня хмуро смотрел высокий, мускулистый, подстриженный «под расчёску» черноволосый и кареглазый парень девятнадцати лет, с тонкими губами, острыми скулами, прямым носом, слегка осунувшимся лицом и малость впавшими глазами.

— Ну вылитый упырь, — фыркнул я, понимая, что мрачное выражение лица мне уже ничем не исправить, а вот синяки под глазами лечатся банальным сном и регулярным (а главное — правильным) питанием.

Впрочем, чаще всего мне не хватало времени ни на то ни на другое…

Я вышел из комнаты и оказался на крохотной кухне, по совместительству являющейся и коридором в этой халупе, которую наше правительство гордо называло «социальным жильём».

С такими размерами его впору именовать «антисоциальным»… Впрочем, я не жаловался.