В такие моменты я отрубался, падал там, где стоял, и проваливался в тревожный сон, пока видение не заканчивалось.

— Быть может, твои предки говорят с тобой? Пытаются что-то сказать? Как с помощью этих… Надписей на предплечье? — предполагала Мисти. — Быть может, эти шрамы не ушли, а просто… трансформировались в иную форму?

За год ухаживающая за мной девушка не могла не увидеть время от времени появляющиеся (и меняющиеся) на руке надписи — так что пришлось рассказать ей о них. Она не выразила особенного удивления — и понятно, учитывая, что блонди и сама была со странностями, загадками и тайнами.

Вот только примерно полгода назад послания от отца появляться перестали — видимо, когда он сообразил, что я их не читаю. Да и до этого, как говорила Мисти, их была всего пара-тройка. И как оказалось, именно благодаря им моя напарница нашла это место и смогла обосноваться здесь.

А потом — как отрезало.

— Может быть, — соглашался я на замечания блонди, — Вот только среди этого вала образов я почти нихрена не запоминаю… Какие-то неясные обрывки, звуки, куски картинок… Ничего конкретного. Будто непонятный сон, который не получается запомнить.

— Совсем ничего?

— Почти… Я чувствую… Слышу и ощущаю в тех кусках их разговоров и действий, что они… Были заняты чем-то важным. Причём независимо друг от друга… Будто сначала что-то знал и хотел сделать мой дед, затем отец…

— Так может, это важное знание они теперь и хотят тебе передать?

— Дурацкая эзотерика! — психовал я. — Что за магию ты мне такую подарила, подруга⁈ Не могла ограничиться огнём, который так хорошо метала?

Я иронизировал, разумеется. Но происходящее меня порядком раздражало, и я выплёскивал свою агрессию на единственного доступного поблизости человека — Мисти.

Мне было стыдно, что я так веду себя, и я осознавал, что девушка не заслуживает такого отношения — особенно после того, что она сделала для меня, но… ничего не мог с собой поделать. Бессилие и образы из памяти отца и деда сводили меня с ума.

Хм… А может, я действительно сходил с ума? Может, не было никаких воспоминаний моих предков? Может, я всё выдумал, и странная магия Мисти, которую она не могла объяснить и о которой ничего не помнила, постепенно лишала меня рассудка?

Не хотелось бы верить в подобное, но это бы запросто всё объяснило…

Кроме одного — последней надписи на предплечье, которую я видел.

«Убей Мисти»…

Что же она всё-таки означала? И почему исчезла, когда я не просто проигнорировал этот совет, но и поступил противоположно?

Если раньше девушка вызывала во мне интерес, если раньше я воспринимал её как загадку, которую неплохо было бы решить, то теперь… Теперь я и вовсе не знал, что делать. Памяти у блонди как не было, так и нет, а по самой Мисти я видел, что она становится всё менее общительной и «живой».