— Что говорят об Императрице?
Посмотрев на меня, пленный жутко усмехнулся.
— Ничего… Хорошего…
— Почему?
— Все думают, что она бросила нас… Что отправилась спасать другие… Других… Её последователей… Пленили… Убили… И теперь мы готовимся… Выйти…
Я почувствовал, как моя сила иссякает, «удавки» ослабевают — и это же почувствовал и одержимый. Он дёрнулся, освобождая руку от моего заклинания, в его глазах загорелся огонь…
И я оторвал ему голову, ударив сумеречной плетью.
Глава 17
Из пещер мы выбрались ближе к полуночи.
Дальше был долгий подъём наверх, напряжённый путь в темноте к тракту, а затем — к лагерю заражённых… Но ничего плохого этой ночью уже не случилось. Мы с Дереком и оставшиеся в живых одержимые сопроводили пленных, и где-то в середине ночи они воссоединились со своими родными и близкими.
Меня благодарили все кому не лень. Не скрою — было приятно. Однако всё, что я искал в толпе окруживших меня заражённых — Мисти.
Она была там, среди людей. Стояла и улыбалась, глядя на то, как на меня чуть ли не молятся несчастные бродяги… А затем подошла, взяла за руку и повела за собой в палатку, установленную в дальнем конце лагеря, рядом с уже починенным байком.
А потом…
То, что было потом, можно назвать разными словами — но я так и не смог подобрать ни одного…
Мы не спали почти до рассвета, но зато когда уснули, провели в палатке большую часть утра, очнувшись лишь к полудню.
Лагерь заражённых дышал полной грудью. Раненный накануне Дерек уже оправился (наверное, окропил кровью свою клешню), и зычно командовал подчинёнными. Сформированный из молодых парней отряд стрелков, взамен погибших в пещерах, неспешно вооружался вытащенным из подземелий оружием и слушал инструктаж более опытных товарищей.
Старики, дети и женщины собирали палатки и приводили в порядок фургоны, механики проверяли устройства и ругались сквозь зубы. В воздухе висел приятный запах свежего жаркого…
Мы не стали задерживаться. Позавтракав, собрали наши вещи и попрощались с Дереком, старательно скрывающим слёзы. Старик был мне очень признателен, и расчувствовался напоследок…
Проклятье, да у меня и самого в глазах щипало — отчего-то казалось, что мы с ним больше не увидимся…
Дорога вела нас в сторону Остранна, города, который некогда возвышался над побережьем как гордость королевства, а сейчас — как памятника Падению. Не заметить мёртвое поселение было сложно — за десятки (а может, и сотни километров) можно было спокойно разглядеть клубящийся над Остранном Сумрак, а в более ясные, как сейчас, дни — и сам антрацитовый Осколок, торчащий на побережье словно огромная бритва или чей-то плавник.