Собственно, к концу пятого дня я только и смог, что закончить с ними — и мне повезло, самым неожиданным образом!

Знакомое биение Сумрака в человеческом теле я обнаружил, когда проезжал вонючий морской рынок. Погода стояла жаркая, ветра не было, а повозка, которую я арендовал, была открытой — так что запах свежеразделанной рыбы и прочих плавающих гадов висел в воздухе. Да так, что даже я, привыкший ко всяким мерзостям в Сумраке, морщился время от времени.

Но когда сумеречный взор уловил что-то в стороне нагромождения двухэтажных домов, в которых, как правило, жили портовые рабочие, я напрягся.

— Останови здесь! — велел извозчику, расплатился с ним и вылез из повозки на перекрёстке, со всех сторон которого расположились лотки.

Порт был многолюдным местом — и днём и ночью тут стояла толчея, торговцы что-то выкрикивали, впаривали горожанам и морякам свой товар. Люди торговались, бранились, в толпе сновали уличные воришки, из таверн доносились взрывы грубого хохота, а из доков — грохот разгружаемых палет и шум различных устройств.

Всё это ничуть мне не мешало — отстранившись от окружающего мира, я начал пробираться через толпу, руководствуясь своим «маячком» — биением Сумрака, которое ощущал всё более ясно с каждым десятком метров, пройденных в нужном направлении…

Вскоре это ощущение привело меня в переплетение старых деревянных построек, в которых я почувствовал присутствие одержимого.

— Проклятье… Надеюсь, это Мисти… — пробормотал я, протискиваясь по узкой, вонючей подворотне.

Под ногами хлюпала грязь, а то и чего похуже, над головой нависали покосившиеся, обшарпанные стены и жестяные, покрытые ржавчиной, листы крыш.

Это был настоящий лабиринт — район в районе… Улочки, подворотни, тупики, крохотные дворики, переходы, полусгнившие и ржавые лестницы… Никакой этажности тут, разумеется, не было — кто-то жил в подвальных помещениях, но тут же рядом был такой перепад высоты, что напротив узких окон цоколей висели балконы второго этажа соседней хибары.

Хотя… «Балкон» — очень громкое слово для сколоченного из грязных досок и кусков металла короба, изнутри которого слышался приглушённый кашель…

Не будь у меня сумеречного взора, сориентироваться здесь было бы невозможно, если бы только мне не помог кто-нибудь из местных жителей — грязных, худых и недовольных.

Но сомневаюсь, что кто-то согласился бы стать проводником чужака в этом районе.

Люди сидели на земле у стен, на крышах, ступеньках лестниц, выглядывали из окон без стёкол, шипели мне вслед тихие проклятья…

Они были… Разные. Безногие морщинистые старики, дымящие трубками, худющие женщины в жалких подобиях платьев, босоногие и обросшие детишки в обносках, мрачные мужчины с диковатым взглядом…