Глеб продолжал подставляться как мог. Рубахи на нем уже не было, а кожаная броня хрустела от зубов сумеречных крыс. Тварей становилось всё больше, писк разрывал мои барабанные перепонки. Но Вяземский-младший исправно выполнял свою работу — заслонял меня, пока я пробирался всё ближе к спасительной лестнице.

Крысы продолжали кусать его за незащищенные плечи, руки, бросались на ноги. Укусов было так много, что я уже потратил все свои пластыри, да и его тоже.

И вот запрыгнул на металлические ступени, подтянулся на поручне. В последний момент умудрился увернуться от самой прыгучей твари, которая, яростно запищав, прыгнула дальше всех.

— ТРХХРХ! — отозвалась рубаха, которую зацепилиострые зубы этого паразита.

И вот я уже выскочил на площадку, поднимая руки вверх.

— Победа-а-а! — закричал я в воздух.

Удавкин оказался возле меня. Он хмуро взглянул на секундомер и одобрительно кивнул.

— Эй, что за х*рня! Ай, ты ссука! Твою мать! — услышал я из ямы лабиринта. Глеб очнулся от токсина Леи и не понимал, что происходит. Веревка сначала натянулась, задергалась. Он что, пошел в другую сторону⁈

— Эй, напарник, поднимайся уже по лестнице! — крикнул я. — Иначе тебя сожрут там.

Ну вот, наконец Глеб меня услышал. Вылез на площадку, кое-как встал на ноги. Взгляд растерянный и в то же время пышущий гневом. Я даже услышал скрип его зубов.

На нем висели клочья ткани, руки, плечи в многочисленных кровавых укусах. На ногах он еле стоял. Штаны были его были разодраны, и также виднелись следы крови.

— Лекарей! Срочно! — крикнул Удавкин, замахав нескольким магам в бело-зеленых одеяниях. Те сорвались с места, схватив свои чемоданчики.

Затем он заметил кожаную броню на Глебе и покраснел от раздражения.

— За броню снимаю половину баллов! Итого пять!

Помощник между тем приложил блестящий ключ к браслету Глеба, затем к моему. Магическая лента потухла, а он сложил артефакт в специальный короб, и отошел в сторону.

— Сска, ненавижу, падаль, — прошептал мне на ухо Глеб. — Как у тебя это получилось⁈ Что ты сделал? Говори, собака.

— Да я сам не понял, — засмеялся я, тихо отвечая ему. — Ты сам стал меня закрывать от крыс. Называл хозяином. В роду у тебя, случаем, нетрабов? Может пра-пра-пра…

— Я тебя уничтожу, сукин ты сын, — зарычал Глеб. — Вот увидишь!

— Когда уже ты поймешь, наконец, тупая твоя голова, — вздохнул я. — Со мной лучше дружить. А ты войну затеял. Ай-яй-яй.

Глеб ещё что-то хотел сказать, но подоспели лекари. Его осмотрели, подхватили под руки и повели в ближайшую комнату.

— Смотри, шутник, — повернулся он напоследок. — Все тебе припомню!