Конечно, на моем противнике была защита, но её как будто бы и не существовало для острого наконечника, покрытого специальным зельем. Кнут выпучил глаза ещё сильней, попытался улизнуть, но было поздно.
— ХРРУМ! — раздался звук пробиваемого кожаного доспеха. Видно, внутрь были вшиты крепкие металлические пластины. Это погасило убойную силу стрелы, которая вошла в лёгкое. Судя по углу, под которым она вошла в тело, сердце чудом оказалось не задето.
Это было чертовски больно и обидно, судя по искривившейся физиономии Кнута. Ему резко поплохело. Он выронил плеть, упал на колени.
— УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! — начала скандировать толпа зрителей.
— Итак! Лучник убивает Кнута! Немыслимо! — заверещал ведущий в стороне.
Я не спеша подошёл к поверженному врагу, выхватывая кинжал из ножен. Сталь блеснула в лучах солнца. Толпа загудела ещё сильней.
Кнут попытался встать, но я толкнул его ногой обратно, и он упал на спину, поднимаясь на колени.
Уголки его тонких губ дрогнули и поползли вверх. Глаза умоляюще смотрели на меня.
— Давай, — бормотал Кнут. — Режь… аккха-кха, — он закашлялся, сплевывая кровь. — Звери требуют крови… Слышишь?
— УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! — стоял гул на фоне. Тысячи орущих глоток. Тысячи тех, кто жаждет смерти ни в чем не повинного человека.
Я протянул руку с кинжалом, коснулся кончиком острого лезвия его шеи. Кнут поднял подбородок выше.
— Ну! Давай!!! Чего ты ждешь?!!! — закричал он. — Режь!!!
В последний момент в его глазах промелькнули горечь и отчаяние…
Глава 17
— Рагнар, прикончи его! Убей! Ну же! — за спиной раздался рык Годрика. — Никого нельзя оставлять в живых!
— В небеса вечные приду я… и встречу там его… да наградит он меня по заслугам моим… — забубнил монотонно длинноволосый воин. Он лежал на спине, а я прислонил к его шее холодное лезвие кинжала. Одет противник в блестящую кольчугу, за спиной красный плащ. Кто-то из благородных, не иначе.
— Рагнар!!! Он наш враг! — вновь услышал я Родрика.
Рука, которой я держал кинжал, дрогнула. В глазах у благородного я заметил отчаянье и лёгкую отрешенность. Он облегченно улыбнулся.
— И обрету я вечный покой… — продолжал он бубнить себе под нос.
— Давай! Чего ты медлишь⁈ — голос моего друга перешёл в хрип.
— Нет, — ответил я, убирая кинжал в ножны. — Я лучник Лисса, а не убийца.
Сколько я встречал таких взглядов? Десятки? Сотни? Уже и не припомню.
Но если тогда это было оправдано войной, которую развязали не мы, то сейчас это всего лишь поединок. Этот худощавый гладиатор не враг мне. Он просто поставлен в те же условия, что и я.
Именно поэтому в данный момент всё внутри меня взбунтовалось. Почему я должен угождать толпе? Этому олигарху? Чем я тогда отличаюсь от слуг, которыми он управляет?