Я понимающе кивнул, дед улыбнулся, и я увидел как его губы треснули… Черт, да у него же обезвоживание! Губы сухие, в трещинах, как и кожа лица. Ключицы острые и выпирают вперёд — явный признак долгого голодания.

Я взял рюкзак, закинул на плечо и окинул взглядом двор. Люди обходили нас и старались не смотреть. Была пара неловких взглядов обращённых на меня, мол «что ты с ним говоришь, от него же воняет». Как же бесит человеческое равнодушие.

— Пить хотите? — спросил я, перекладывая кошелек в карман штанов.

Дед несколько секунд изучающе смотрел на меня. Было видно, что он очень хочет пить. Хочет, но не может об этом попросить.

— Да я… Нормально всё. Спасибо тебе, герой. И извини, что задержал, отвлек от твоей жизни. Мы с Пушистиком прогуляемся, найдем что-нибудь, уж с голоду не помрем. — с болью во взгляде улыбнулся он и потрепал котенка между ушек.

— Пойдемте. Я как раз здесь за углом видел неплохую забегаловку. Очередь была большая, значит кормят вкусно.

Дед уже начал качать головой, но я продолжил:

— Я сам голодный и всё равно пойду туда, а есть в одиночестве не привык. Так что?

Бомж несколько секунд думал, изучал взглядом двор, проходящих мимо людей, а потом махнул рукой и вытер едва поступившую слезу.

— Раз приглашаешь…

— Приглашаю, пойдем.

Через десять минут мы уже сидели под брезентовым, дешевым зонтиком. Пластмассовый стул был жутко неудобным. На столе перед нами лежали две горячие свежие шаурмы, два стаканчика кофе и полуторалитровая бутылка минералки.

— Не стесняйтесь, — я кивнул на еду и сделал первый укус.

Дед помялся, затем взялся за подлокотники стула и чуть пересел. Увидев мой непонимающий взгляд, сказал:

— Ветер в твою сторону… От меня наверное пахнет… А так хоть всё мимо идти будет.

— Да бросьте, поешьте. Кофе и вода тоже вам. Как вас зовут?

— Сергей Анатольевич… А ты? — он наконец взял шаурму и сделал укус.

Старик не спешил, хотя я по глазам видел, что он может проглотить ее за секунду и даже не заметит. Он посмаковал вкус, затем вытащил кусочек курицы и дал котёнку, который теперь сидел у него на коленях. Пушистый себя не сдерживал и набросился на курицу, как настоящий хищник.

— Алексей, — представился и я, отпивая кофе.

Дед хотел было протянуть руку, но быстро осекся. Или ему стало стыдно за грязь, или он увидел соус от шаурмы на пальце.

Дальше мы просто поели в тишине. Во время нашей нехитрой трапезы я заметил несколько вещей. Сергей Анатольевич хоть и стыдился себя, но я видел в нем остатки былой стати. Спина почти прямая, ест аккуратно, хоть он и очень голоден, смакует каждый кусочек, и не стремится быстрее набить брюхо. Видно, что для него прием пиши это не просто топливо для тела, а своего рода ритуал. Да и в его внешности есть что-то знакомое, но я никак не могу вспомнить.