Борису же надо было позвонить по закрытой линии отцу, отправлявшемуся сегодня на орбиту. Дома в «Марине» было надежно. Её строили уже под присмотром Императорской Фамилии. А вот на работе, в ещё довоенном здании Седьмого банка Федерального Резерва полной гарантии конфиденциальности бесед не было. Отец же требовал полной секретности разговора. Час назад вместо звонка отца Борису сообщили о гибели «севастократора Великого Князя Федора Александровича». Отца не стало. Катастрофа на старте. Личная трагедия. И глобальная, не осознаваемая пока человечеством.

Бориса давно вводили в «круг дел», раскрывая, как говорил отец, «одну за другой 'вселенские тайны». Борис Романов понимал, что ему раскрыли не все, но знает он уже слишком много. Потому ему было понятно какие силы сейчас придут в движение. Ещё многим этот взрыв может стоить жизни. Даже если они ни к чему не причастны. Даже ему самому стоило бояться.

Давя наворачивающиеся слёзы, Великий Князь цедил в тишине с лимоном уже второй стакан «Шустовского». Особый браслет, такой же как у Цесаревича, предусмотрительно пока был положен в сейф. Дверь отворилась. Борис вздрогнул. Сюда никто так, без доклада не мог зайти! Его тоже? Уже? Но нет, перед ним стоял человек его лет в строгой, несколько старомодной статской одежде. В правой руке он держал конверт, а не пистолет.

— Великий Князь Борис Федорович, — ровно заговорил незнакомец

— Да, а как…- начал приходить в себя Борис

— Вам экстренная Царская почта, — не дав задать вопрос продолжил собеседник, — примите и распишитесь.

Гонец протянул ведомость и два конверта.

На конвертах стояли только номера и странный знак из двух знаков меньше и двух латинских букв Вэ. Хангарион! Борис вспомнил!

Он с легкой дрожью расписался в получении и Царский посланник, поклонившись, исчез. Растворился так же незаметно, как и появился. Впрочем, Борис уже не обращал ни на что внимание. Отец показывал ему этот знак. Клинописный символ Хангариона — самой древней и секретной почты на Земле. И вот, после смерти отца он почти сразу получает от хангара эти конверты…

Борис, ещё волнуясь вскрыл первый. Гербовая бумага письма уже начала желтеть от времени.

'Рескрипт.

Адресату сего незамедлительно прибыть на Остров к смотрителю дворца Александра

IV

.

Код доступа высший.…'

Через точку два набора похожих на даты цифр. Начинающаяся с символа Хангариона клинопись… Э-э-э, на шумерском кажется «Царь». И подпись. Борис — выпал.

Под письмом была дата «9/

III

1967» и подпись! Просто и так узнаваемо — МИХАИЛ.

Борис Фёдорович давно был в «семейном бизнесе». И понимал, что теперь ценна каждая секунда. Потому он сначала позвонил. Не своему водителю или пилоту. А однокашнику, полковнику авиации Георгию Кречетову. Он на местной базе сил Терры Единства командовал лётчиками. Договорились что через час «у Георгия» встретятся. «Подарки детям подарить», и на гиперзвуковом истребителе полетать. Они друг друга поняли, хотя и не озвучили последнего.