Красные и суровые.

Дядя Федя поднял со стола руку и показал своё запястье с браслетом. Ясно. Нас не пишут.

Очень непростая вещица у него на руке. Я знал троих, у кого такая штука была. Потом их стало двое. Одну похоронили вчера. Но, вот, как оказалось, такой браслет есть и у Дяди Феди.

Что я знал о нём? Да, не особо и много. Брат покойной Царицы. Семьдесят пять лет. Юбилей недавно скромно отмечали. Учёный-океанограф. Семья-дети. Внуки. Иногда появлялся на официальных мероприятиях, но, в остальном, вёл отнюдь не светский образ жизни, посвящая всего себя науке и прочим исследованиям.

Имел резиденцию на Жемчужных островах у Панамского канала. Целый институт, настоящий штаб. Масса всяких исследователей глубин и прочих учёных. Флотилия надводных и подводных аппаратов. Исследует сейчас Тихий океан во всём его масштабе и многообразии. Пересекается с Кланом Ухтомских в Индийском и Тихом океанах. И в океанах вообще. А там всё непросто. Огромные ресурсы и возможности. А тут какие-то «океанские исследования», прости Господи. На кону триллионы золотых солидов! Да, что там триллионы! Сотни и сотни триллионов!

В «мирскую» жизнь старался не лезть, оставляя её Царственной сестре. Мы иногда пересекались «на полях», но никогда никаких задушевных бесед у нас не случалось. А тут, волею судьбы и случая, мы едем в одном поезде на юг и сидим за одним столом.

«Слёзы Христа».

В бокалах.

Вопросительно смотрю на него. Он спокойно спрашивает:

— Какие погоды были в Гатчине в конце февраля 1917 года?

Ясно. И он в курсе моего туманного прошлого. Сколько ж людей знает Тайну?

— Нормальные. По сезону. Штормило правда в столицах.

— И в Могилёве?

Киваю.

— Да, но туда шторм добрался чуть позже. Погода вообще изменчива. В Москве снег случается и в июне.

— Бывает и такое. Что ты знаешь о Тайне?

Усмехаюсь:

— Я давал присягу хранить государственную и военную тайну…

— Ты понимаешь о чём я.

Отпиваю из бокала «Слёзы Христа». Промакиваю губы салфеткой. Красный, словно кровь, отпечаток на белоснежном.

— Я знаю, что моё тело лежит сейчас под мраморной могильной плитой в Петропавловской крепости.

Кивок.

— Верно. А ещё что?

Искренне улыбаюсь:

— Стесняюсь спросить, Дядя Федя, а не много ли вопросов по щекотливой теме для простого океанографа? Пусть и очень знатного. Кто вы на самом деле?

Спокойное:

— Я? Я просто истинный Глава Дома Романовых. На Земле и Луне. Так сказать, второй после Бога.

Киваю.

— Да, занятная и непыльная работа.

— Не то слово. А ещё я рыб люблю. Жаренных.

— Понимаю. Они забавные.

— И вкусные. Миша, хватит валять дурака. Что ты знаешь о Тайне?