Дверь Хранилища бодро-бесшумно отъехала.

— Ну, как у нас дела?

В Хранилище было всего три кресла. Всегда.

Дядя присел. Спокойно. С достоинством. По-хозяйски.

Он тут тоже моет полы регулярно. И пыль вытирает. Не взирая на возраст. Чужим сюда доступа нет. Только трое. Откуда эта пыль только берётся?

Нашли молодого… Дед и больная при смерти. Первое что мне тут пришлось делать под чутким руководством — драить всё. А читать уж потом. Что ж, мудрость учит смирению. Ухтомские подтвердят буддистскую философскую мысль. Пусть я не Ухтомский, но жена моя благоверная — очень даже. А, как говорится, с кем поведёшься — от того и наберешься. Она, конечно, православная, тут спору нет и быть не может, но влияние философии буддизма в Клане Ухтомских очень велико.

Я устало-вымученно откинулся на спинку своего кресла. Дядя Федя сочувственно смотрел на меня и печально так усмехался. Понимающе. Знающе.

Пожимаю плечами.

— Много всего…

— Главный вывод?

Устало качаю головой.

— Не знаю. Он, гений, конечно, но большая часть из этого уже осуществлена и смысл этих записей минимален. Это просто архив. Архив того, что удалось и что сделать не удалось. И уже не удастся. Незачем и не так пошла история, да, и развитие технологий тоже.

— И?

Пожимаю плечами.

— Ну, теперь я понимаю, почему Империя в таком кризисе. Его идеи и проекты закончились. Из них вытащили всё, что только могли. Нужно обновление. Перезагрузка системы. Мы топчемся на месте. Ходим по кругу, что те пони.

Дядя Федя встал с кресла и сказал:

— Браво, мой мальчик! Я в тебе не ошибся. Именно потому я тебя и взял. Аплодирую стоя.

И действительно захлопал в ладоши.

— Да, Империя одряхлела. Михаил Великий дал настолько мощный импульс, что мы не справились с управлением и развитием. Ведь всё было так хорошо и прекрасно.

Он сел и вдруг серьезно спросил:

— Что бы сделал?

— Я? А разве мне решать?

— Ты один из трёх.

Тру переносицу.

— Не знаю. Я попаданец из прошлого, а не из будущего. У меня нет его послезнаний, нет в голове каких-то прорывных технологий. Он сломал Россию, какую я знал. Теперь это новый мир.

— И всё же? Ты же опытный боец.

— Повторюсь — Империя одряхлела. За прекрасным гранитным фасадом расширяется тлен. Люди не хотят ждать. Общество движется к внутреннему взрыву. Мне такая картина знакома. Перед 1917 годом всё шло к этому. Надо вытаскивать ситуацию. Я бы воспользовался стремлением к переменам. Особенно среди молодёжи. Ну, это очевидный вывод. Подозреваю, что выбор пал на меня именно поэтому.

Кивок.

— Конечно. В том числе и потому, что ты для молодёжи и определённой части общества вдруг стал символом перемен и обновления.