Вот и то, что мне обещал Архонт Желаний, только я успел раньше.

Я глянул в сервант, где стояли фотки в рамках. Этот же дед, только моложе, держал какую-то награду, стоя среди кучи каких-то учёных. Наверное, это и есть демонолог.

Пиранья подошёл к связанному и резким движением сорвал скотч. Клейкая лента хрустнула, а дед взревел от боли. На ленте осталась пара седых волосков.

— Отпустите меня, — он заплакал. — Я уничтожу все исследования, только не убивайте!

— Не собираемся.

Я присел возле застреленного. Чёрные шмотки, как у тех. Где-то я их видел. Точно, вспомнил!

— Сектанты из Церкви защиты! — воскликнул Максвелл. — Я думал, когтистый их всех перебил.

Эти ублюдки одно время сильно меня доставали. Один тогда ударил меня ножом (его потом через несколько дней сбил грузовик у меня на глазах). Группа других пыталась меня похитить и убить, но мне тогда помогла демон-кошка. Ещё пара пришли мне о чём-то рассказать, но с ними повеселился Архонт Желаний.

И вот, они пришли разделаться с этим дедом. Но пока у него истерика, я прошёл на тесную кухню и открыл холодильник. В дверце стояла бутылка местной водки с эмблемой семьи Кастнер — синей птицей. Бутылку я и принёс деду.

Он взял её дрожащими руками, сделал мощный глоток, потом приложил запотевшее стекло к синяку. Да уж, водка внутри, а снаружи… и так далее.

— Это Церковь Защиты, — пробормотал дед-демонолог. — Я думал, они уже исчезли, а они…

— Что им было нужно?

Он показал на толстую пачку бумаг, лежащих на полу. От неё пахло жидкостью для зажигалок, верхняя страница была пропитана ею.

— Они хотели сжечь работу, а меня выкинуть из окна, — промычал дед. — Я бы и сам сжёг, лишь бы не выкидывали, но им было плевать.

Вот значит, про какую работу шла речь. Я подобрал тяжёлую пачку. Все листы подшиты между собой, а на титульном листе написано: «Тринадцатый Архонт, природа его возникновения и уничтожения. Анализ запретного фольклора Лиссов». Уже получается читать лучше, чем раньше.

— Они сказали, что нельзя это показывать, что некоторые вещи должны быть забыты. Что бумагу можно сжечь, а память уничтожить. Сказали, что эта работа вызовет потрясения, и что пророчество об Освободителе не должно сбыться.

— Им уже конец, — я пролистал пачку. Читать я это буду целый год, ещё и мелким шрифтом, и абзацы на пару страниц. — Можете вкратце рассказать, что там такого, что вас захотели убить?

— О да, — дед повеселел. Пиранья разрезал скотч на его руках, и дед потянулся за своей работой.

Я её отдал, и он прижал её к себе, как самое дорогое сокровище.

— Я был в Горниле, — сказал он. — Мой Лисс выдерживал температуру на входе, так что я и мои сопровождающие смогли посетить древние руины Мармал Араён.