Прия недовольно застонала, опустив голову вперёд.
— Хорошо. Но это должно произойти скоро. Она, может, и не моя проблема, но Тэлон — моя, и она каким-то образом держит его в своих руках. Это отвратительно.
— Я с тобой согласен, — поморщился, снова садясь. — Он, наверное, теперь осквернён. Она вообще умеет нормально мыться?
— Аз, я не шучу. Мать Тэлона в ярости.
— Ну да, не он пострадает от гнева капитана Зейд.
— Прости, я не хотела поднимать эту тему, — её тонкие брови снова нахмурились, затем она снова опустила взгляд и начала дуть на ногти.
— Не беспокойся. Ты говорила с Тэлоном?
— Я пыталась, но он сказал, что убьёт меня, если я когда-нибудь приближусь кНове , — Прию пробрала дрожь, когда она прошипела имя ахаты, словно сам звук этого слова был оскорбительным. Какое кощунство со стороны мерзких тварей давать своему ребёнку имя звёзд. Это следовало бы запретить. — Почему ты с ним не поговоришь? Он всегда тебя слушал.
— Поскольку в последнее время он, кажется, меня ненавидит, я думаю, мои советы — даже моё присутствие — мало чем помогут.
— Он тебя не ненавидит, — упрекнула она, наклонившись над кроватью, чтобы ударить меня по голове. Морщась, схватился за больное место и бросил на неё гневный взгляд. — Никому не говори, но Дав призналась, что полковник Зейд чуть не забил Тэлона до смерти прошлым летом.
— Подожди, что? — спросил я, выпрямляясь. — Ты шутишь.
— Я серьёзно. Они думали, что он никогда не проснётся. Потребовались лучшие врачи и целители, чтобы его вылечить, и даже тогда они сказали, что его мозг, возможно, никогда не будет работать как прежде.
— Летом? Примерно тогда он перестал со мной разговаривать.
— Да, ну, Дав думает, что это испортило ему психику. Может, поэтому он и разговаривает с этим мерзким зверем-ахатой. Или он может бунтовать против своего никчёмного отца. Это вполне возможно.
— Возможно, — промычал я, не зная, что думать об этой информации. Все наши отцы били нас. Мы жили по-старому, как они говорили. Вот почему они били нас, заставляли работать до изнеможения и вступали в браки по договоренности. То же самое, почему мы рожали детей в раннем возрасте и обучали их дома. Наши женщины были вторыми в семье после мужчин, наше состояние давно накопилось.
«— Мы придерживаемся старых традиций, Азазель. Мы разделяем основные ценности, которые объединяют Даджахим», — говорил отец. Иногда он бил меня сильнее и чаще, потому что хотел, чтобы я был лучшим. Обращения к целителю или врачу по поводу моих травм не были чем-то новым. Но он никогда не причинял вреда моему мозгу.