Волшебница помялась на месте, не зная, о чем еще говорить. Но и не уходила, как было в последнее время. Неужели меня, наконец, перестали сторониться? Может быть, она пришла к каким-то выводам у себя в голове? Не знаю, но то что Рада не убегает при первой возможности — уже добрый знак.

— Не отчаивайся. Будем думать, да что-нибудь придумаем, — постарался я подбодрить девушку. — Выход есть, осталось его найти. Просто мы его пока не видим, возможно, нам не хватает самой малости.

— Оптимистично, — Рада слегка улыбнулась впервые за наш разговор. — Ты без сил, Орисса уже готова опустить руки, — замолчала девушка.

— А ты?

Она пожала плечами, глядя мне в глаза.

— Не знаю.

Тяжело смотреть на ее грустное лицо.

— Я умираю с голоду, — я сделал шаг ближе, от чего Рада чуть дернулась, но осталась стоять на месте, подавив первый инстинктивный порыв, и протянул руку. — Составишь мне компанию?

И, видя сомнения, скользнувшие на ее лице, добавил:

— Ну, пожалуйста. Или мне нужно сказать, — я встал ровно и поклонился по всем правилам. — Окажите мне честь, госпожа Рада.

Девушка не выдержала и рассмеялась. Смеялась она легко и весело, сбрасывая напряжение последних дней. Собственно говоря, именно этого я и добивался от нее.

— Не дурачься, — шутливо пригрозила Рада. — Пойдем, посмотрим, что там еще осталось.

Прислуга, не такая вышколенная, как в главном доме, уже спала. Поэтому поздний ужин мне пришлось организовывать самому. Особняк спал, мы, стараясь не шуметь, сообразили самый простой перекус.

Кажется, Рада поняла, что на самом деле я не был так голоден, как говорил, а просто хотел провести с ней время. Она все еще не приближалась, стараясь сохранять некоторую минимальную дистанцию между нами, но мое общество ей нравилось. Я это видел. Кратко изложил события последних дней, ничего особо не скрывая. Не видел нужды, предосудительных поступков сделано не было.

— Вот так я докатился до жизни такой, — закончил я. — Все же я продержался без источника намного больше, чем многие могут протянуть.

Рада кивнула. Я справился с нахлынувшим на меня чувством опустошения, и посмотрел на девушку. И увидел в ее взгляде, во всем ее лице сопереживание, соучастие, возможно, даже какую-то заботу. И теплоту. Мы несколько секунд сидели в тишине. Я едва не начал извиняться за то, что тогда воспользовался ее временной слабостью. Но сейчас эти слова были совершенно неуместны. Сейчас нужно было иное.

Мы сидели напротив друг друга, поэтому мне пришлось проявить определенную решительность — встать и обойти небольшой стол. Рада вздрогнула, чуть запаниковала, запоздало ища пути к отступлению, но я не дал ей такой возможности.