— Обязательно приду, — заверил я Строганова.
На том мы и расстались. Покидал комнату я в некой растерянности. Вот уж не ожидал после столь холодного приема обществом, что граф на меня не взъестся, а наоборот — снова к себе позовет. Благодаря этому в карету я вернулся в весьма хорошем настроении, чем удивил девушек. Пришлось им пересказывать мой разговор с графом. А там уже мы все же отправились назад в гостиницу.
* * *
Когда юноша ушел, Сергей Григорьевич далеко не сразу стал возвращаться к гостям. Ему простительно — все же не мальчик уже, седьмой десяток идет! Зато стоило обдумать и поведение Романа Винокурова и стоит ли стараться изменить в обществе первое впечатление о нем.
Строганов правильно предполагал, что свет «прощупает» парня. Но не ожидал такого конфуза с его стороны. Ведь большинство дворян изучает французский, как язык самого вероятного противника. С одной стороны. А с другой — это международный язык, после войны с Наполеоном его во всем мире знают. Но тут Винокуров решил «пойти своим путем». И провинциальность его сказалась, как понял из объяснений юноши граф. В остальном — Роман не подвел. Его песня взяла старого генерала за душу, пробудив гордость за свою страну и ее Великую победу. Давнюю, но от того не менее значимую. Да и первая песня равнодушным не оставила. Правильно Роман тогда посоветовал на репетиции не задерживаться.
«Дерзкий, смелый, но неопытный и может „закусить удила“, — такой вывод сделал Сергей Григорьевич о юноше. Пока ничего дурного в этой характеристике Строганов не видел. — Пожалуй, можно немного смягчить в свете впечатление о нем. Не сильно, но чтобы люди поняли — парень хоть и провинциал, но перспективный и способный. А там уж пусть делают выводы сами».
И определившись с линией поведения, когда Строганова непременно начнут спрашивать про юношу, мужчина поднялся с кресла и отправился к гостям.
Труппа в гостевом зале успела уже собрать инструменты и покинуть помещение. Гости привычно разбились на группки, обсуждая услышанное и увиденное. Появление Строганова не прошло незамеченным. На него бросали заинтересованные взгляды, но мало кто спешил подойти первым. Те, что стояли в дальнем конце зала, расслабленно продолжили разговор, а вот кто находился ближе к дверям, повернулись в сторону Сергея Григорьевича с ожиданием. Нет, так-то и подойти могли, но вдруг граф сам желает с кем-то первым поговорить? Навязывать свое общество Строганову пришедшие люди не хотели. Тут и уважение к возрасту и статусу графа, и чувство собственного достоинства — чай, не мелкие дворяне собрались или хуже того — безродные мещане. Цену себе каждый из присутствующих знал.