— Можно, но в настоящих персидских банях сначала парят, а потом уже с телом работают, — перевел слова Бахтияра его помощник Рустам.

— Ну… ладно, — нехотя согласился Борис Романович.

Если уж взялся проверять, то делать это надо до конца. К тому же баня уже была натоплена — она со слов управляющего лесопилкой Михея теперь каждый день топилась, чтобы обучение массажистов было более продуктивно. Оказалось, что мастер Бахтияр еще и как парить перед массажем обучал парней, что они тут же показали Михайлову.

В поместье мужчины вернулись спустя два часа — полностью расслабленные и отдохнувшие.

— Славная задумка, — прикрывая глаза от неги в теле, сказал Борис Романович Винокурову, пока они ехали в бричке, а лица обдувал морозный воздух. — Хорошо пойдет. Кстати, совсем забыл, вы бы приняли того юношу, что со мной прибыл, до моего отъезда, — вдруг спохватился он.

— А это не ваш слуга? — искренне удивился Винокуров.

— Нет. Это сын архитектора. Он с чертежами какого-то доходника для ваших крестьян приехал. Я не вникал, просто подбросил, как попутчика, и пообещал назад отвезти.

На этом месте Винокурову стало немного стыдно. Он как Михайлова увидел, полностью на нем свое внимание сосредоточил, передав юношу Корнею. Как бы архитектор не обиделся, что его сына за служку приняли.

* * *

Работать с Бродниковым мне понравилось. Он был открыт к новому звучанию и не пытался спорить со мной. Уточнял, правильно ли получился звук, не был обделен слухом и к нашим мужикам-гитаристам относился без снисходительности и высокомерия, которое проскальзывало у Тишкова. Я даже мысленно порадовался, что с Григорием произошла такая напасть. Не заболей он, и Вячеслав Савельевич не попал бы в мою труппу.

Однако на следующий день, когда мы прибыли на вокзал для загрузки на поезд и дальнейшей отправки в столицу, Тишков все же дал о себе знать.

Я увидел его выходящим из дилижанса, который привез труппу к вокзалу. Он был закутан «по самые уши». Под пальто угадывалась вязаная кофта, шея плотно замотана шарфом, на голове вместо шляпы — треух, прообраз знакомой мне «шапки-ушанки». Да и на ноги он нашел где-то себе валенки.

Первым к нему подошел Георгий Витальевич.

— Доктор позволил вам продолжить путешествие? — услышал я вопрос Артюхова, когда сам решил поприветствовать свою группу.

— Да, вот бумага, — хмуро кивнул Григорий Лукьянович.

Изучив ее, наш начальник каравана лишь молча кивнул и приказал не отставать от других членов труппы. Затем посмотрел на растерянного Бродникова и добавил:

— Вы тоже отправляетесь, не переживайте.