Он замолчал. Я чувствовал, как кровь приливает к щекам — не от обиды, от того, что меня отчитали как мальчишку, которым я здесь и являюсь. А ведь я намеренно сказал все прямо, что думаю. Считал, что так заинтересую государя, и в принципе мой расчет оказался верен. Так и получилось. Вот только император посчитал, будто я и с другими буду столь же прямолинеен, чего я делать конечно не собирался. Вот и выгляжу сейчас как глупый юнец в его глазах. К счастью, «глупый» лишь в жизненном плане, а не по уму.

— Я не говорю вам: молчите, — добавил император чуть мягче. — Я говорю: думайте, с кем и где. Не все чиновники — казнокрады. Не все противники реформы — дураки. Мир устроен сложнее, чем песня в трех куплетах.

Вот последняя фраза задела. Естественно я понимаю то, о чем сказал император, и четко различаю творчество и реальную жизнь. Но показывать это не нужно. Раз уж так сложилось, что в глазах Александра Второго я выгляжу как юнец со взором горящим, но не обделенный талантом, и он даже решил потратить свое время на то, чтобы озвучить прописные истины, то надо поблагодарить его за это. Даже хорошо, что такое впечатление создалось у императора — от юнца спрос меньше, чем от умудренного опытом старца.

— Я услышал, государь, — сказал я. — Благодарю.

Он кивнул и перевел взгляд на папку.

— Хорошо. Тогда о деле. Ваш набросок сырой — вы сами это знаете. Но зерно в нем есть. И я готов ждать. Срок менять не будем — полтора месяца. К середине февраля я хочу видеть законченный проект. С расчетами. С источниками финансирования — хоть приблизительными, но не с потолка. С проработкой хотя бы по той губернии, с которой вы начали работать, чтобы можно было прикинуть, как это ляжет на реальную почву. Успеете — хорошо. Не успеете… — он развел руками. — Я не ставлю ультиматумов. Но вы должны понимать: у меня ворох таких проектов, и половина их авторов через месяц исчезает, остыв. Я хочу посмотреть, из какого теста слеплены вы.

Я поднялся. Ноги держали, голос не дрожал.

— Я вас не подведу, государь.

Только что инициатива Елены Павловны вышла на совсем иной уровень. И это еще до завершения моей работы! Тяжесть ответственности придавила плечи.

— Не меня, — тем временем поправил меня император, снова берясь за папку. — Себя не подведите. Вы свободны, — сказал он, давая понять, что аудиенция завершена.

Я поклонился и двинулся к двери. Сердце колотилось где-то у горла от осознания перспектив и ответственности от только что прошедшего разговора, но я заставлял себя идти ровно, не быстро и не медленно.