Представитель славной династии оказался хорошим педагогом, подготовив несколько толковых инженеров и мастеровых. Поэтому быть ему ректором. Других вариантов сё равно нет.
— Мне всё нравится, за исключением изучения греческого и латинского языков. А ещё риторика для будущих инженеров! Зачем она им? Пусть будет небольшой вводный курс и не более того, — кладу на стол учебную программу и поднимаю глаза на бородатых собеседников, — Мы уже много раз обсуждали, что нельзя перегружать студентов лишними знаниями. Пусть лучше уделяют больше внимания изучению немецкого и французского.
Поднимаю руку, пресекая возражения. Надоели постоянные споры со сторонниками классического обучения. Мне нужны специалисты и как можно быстрее, а не теоретики, не придавленные грузом ненужной информации, далёкие от практики.
— Будущим врачам, филологам, теологам и, возможно, юристам, древние языки понадобятся для дальнейшей работы. Но зачем они офицерам, чиновникам и даже инженерам? Кроме нескольких десятков необходимых терминов, давно вошедших в обиход, всё остальное — трата времени, которого у меня нет. Тем более неразумно пичкать такими знаниями студентов ремесленных училищ. Стране нужны готовые мастера, прошедшие проверку на практике. Желающих получить больше знаний или склонных к теории, мы оставим в университете в качестве преподавателей. Что вполне разумно. Но я не позволю мариновать людей по семь или двенадцать лет. Даже медики Блюментроста уже через год начинают постигать ремесло в больнице с самых азов, а через пять это готовый врач. И они действительно лечат больных, совмещая учёбу с практикой. Зачем мне юрист, годами протирающий штаны за партой, но незнакомый с работой ведомств и канцелярий? Про инженера я уж молчу. Поэтому переписывайте методичку, пока я буду посещать окрестные городки и сёла. Чтобы через три дня всё было готово!
Судя по приунывшим лицам, министр с ректором ожидали иного результата. Они совершают ошибку, почти полностью переняв европейскую систему обучения. В той же Сорбонне, как и многих ведущих ВУЗах Европы, на теолога и врача учатся более десяти лет. Для меня подобная концепция — дикость. Какой смысл столько мариновать студентов? Понятно, что России нужна и фундаментальная наука. Для этого мы создаём лаборатории и экспериментальные цеха по типу Коломенского, при крупных предприятиях и обоих наших университетах. Но там творят специалисты, закончившие обучение, получившие практический опыт и хорошо проявившие себя. Отбор кадров я веду постоянно, пока вручную, направляя таланты в нужные сферы или поручая им какой-то проект. Пусть на каком-то этапе мы потеряем условного Кулибина, зато совершим мощный технологический рывок. Новые самородки всегда найдутся.