Передо мной предстали мужчины, одетые в кунтуши и без канонических бобровых шапок. Большая часть вошедших носила различные виды мурмолок[1].

Ребята сломали моё представление о боярах, как бесполезных стариках в шубах, занимающихся сплошным словоблудием. Присутствующий народ в массе своей не стар, занят в приказах, а уже потом заседает в Думе. Кстати, приказы — это лютая жесть. Представьте, что сейчас в стране более пятидесяти министерств, часто дублирующих друг друга. Многие из них создавались как временные учреждения, но произошло согласно поговорке.

Народ зашушукался и расступился. В палату зашёл патриарх в сопровождении двух епископов. Он озарил всех крёстным знамением и начал читать молитву. Благо иерарх был краток, и уже через десять минут занял кресло рядом с троном. Остальные присутствующие также расселись на принесённые слугами скамьи.

Разглядываю собравшихся и мысленно ухмыляюсь. Отмена местничества? Ага, прямо разбежались! Тогда почему в первых рядах сидят самые родовитые и приближённые к царской семье? Даже бледный и хмурый Кирилл Нарышкин осчастливил нас своим присутствием, заняв одно из лучших мест.

— С прискорбием узнаю, что во время моей болезни в стране начались безобразия. Кто-то решил, что недомогание царя — удобный повод решить старые споры. Но я жив и собираюсь провести честное расследование случившегося.

Хмуро смотрю в невозмутимые лица вельмож и продолжаю:

— Василий Голицын возглавляет разбирательство. Но к нему необходимо назначить двух товарищей, дабы никто не заподозрил князя в предвзятости.

Народ сразу зашевелился, явно порадовавшись моим словам. Предполагаю, что вскоре Думу будет сотрясать неслабая такая схватка. Ведь помимо Милославских и ослабленных Нарышкиных, вокруг трона вьётся ещё несколько группировок.

— И перестаньте водить хороводы возле моих палат! Вам заняться нечем? — грозно взираю на опешивших от такого напора бояр. — Так я найду! Вон в Сибири и Засечной черте всегда нехватка верных людей. Если завтра кого-то, бесцельно шатающегося по дворцу, замечу, то мигом на новое место службы отправлю! Все меня поняли?

— Так переживали мы за тебя, государь! — вдруг заорал товарищ с третьего ряда. — Как же Россия проживёт без царя-батюшки?

Народ одобрительно загудел, выражая согласие с говорившим. С трудом сдерживая смех, решаю заканчивать представление:

— Сядь, Иван Васильевич, — память вовремя подсказала имя новгородского воеводы Бутурлина. — Понятно, что отчизне нашей никак не прожить без самодержца. Но давайте делами государственными займёмся. Они никуда не делись, а токмо копились. Через шесть дней здесь же будем слушать доклад князя Василия со товарищи. Заодно Иван Милославский отчитается о выплатах стрельцам и по урону, нанесённому Золотой палате. Остальные пусть тоже готовятся. Буду спрашивать, чего вы там наворотили, пока я болел. А после честного разбирательства и успокоения стрельцов, проведём прения о вере, требуемые раскольниками. Думаю, дней через десять в этой палате и встретимся.