— В субботу отстою заутреннюю перед заседанием Думы, — спокойно продолжаю разговор, не обращая внимания на оторопь незваного гостя. — Зачем пришёл?

Поп всколыхнулся под моим хмурым взглядом и захлопал блёклыми глазками. К чести Никиты Васильевича, он смог взять себя в руки.

— Так пришла пора выделять деньги для сирых и убогих, государь. Я думал, всё вернётся, раз ты выздоровел. И не надо более просить серебро у князя Милославского. Он и так сократил выплаты на богоугодные дела. Хоть рожь и овёс продолжают выделять, слава богу.

Никита перекрестился, а я начал обдумывать ситуацию. В чём-то родственник прав, решив сэкономить на благотворительности. Но и духовник в своём праве, ведь царь дал слово.

Вообще, он нормальный мужик, только слегка повёрнутый на вопросах помощи сирым и убогим. Дело оно нужное, но действовать надо грамотно. Желание Никиты открыть школу можно одобрить, внеся небольшие изменения в план священника. Только зачем превращать Рождественскую церковь Кремля в богадельню? Ладно бы там разместился десяток трудников, необходимых для различных работ. Но ведь при дворе настоятеля храма, коим является мой духовник, проживает под сто человек, из которых к половине у меня есть вопросы. Я вчера не поленился и расспросил воспитателей о нищих с паперти.

— Аксинья, зайди, — поворачиваюсь к двери, зная, что меня подслушивают.

Дверь моментально открылась, и в спальне появилась нянька.

— Расскажи про нищих с паперти и как обстоят дела в богадельне, — обращаюсь к женщине, не дав попу оправиться.

— Бездельники и паразиты! — Аксинья оседлала свою любимую тему, и теперь её не остановить. — Жрут в три горла, хмельное пьют и по целой полтине получают! А затем милостыню выпрашивают, всех остальных калик и нищих выгнав. И попробуй воспротивься, можно тумаков получить. Это не сирые, а тати самые настоящие.

Из сумбурного и эмоционального рассказа няньки выходило, что в Кремле работает целая бригада профессиональных нищих с мощной «крышей». То-то мне вчера их хари не понравились. На церковном дворе Никиты живут и настоящие калеки с вдовами, но их потихоньку теснят обнаглевшие преступники. Духовник слишком добрый и увлечённый человек, чтобы обращать на это внимание. А мне здесь маленькая мафия с потенциальным рассадником заболеваний точно не нужна.

— Я тотчас учиню суд и изгоню нечестивцев! — воскликнул прозревший и оттого возмущённый священник. — Это немыслимо! Спасибо тебе, государь, и прости! А то я не мог понять, почему ты гневаешься. Обуял меня грех гордыни, помешавший смотреть по сторонам. Всё о высоких свершениях думаю!