Его сын придерживался иных жизненных принципов, которые окончательно сформировались под воздействием первой жены — Агафьи Грушецкой. На людях Федя также проявлял повышенную религиозность и вынужден был поститься, что наверняка вредило его здоровью. В реальности молодой царь весьма сухо относился к многочисленным обрядам, отнимающим время. Прогрессивным он оказался человеком, литературу западную почитывал, критически мыслил и умный был. Добавьте к этому его учителя — Симеона Полоцкого, весьма продвинутого монаха, на которого шипели московские попы, и пазл сразу складывается.

Фёдора коробило бить поклоны по нескольку часов в день, ездить на ненужные богомолья и исповедоваться. Но из-за неконфликтного характера он вёл себя дипломатично и ситуацию не обострял. Затем начались проблемы со здоровьем, естественные или искусственные, не знаю. В общем, попы от него понемногу отстали, хотя и заставляли участвовать в религиозных флэшмобах, пусть и формально. Однако вину за заточение протопопа Аввакума и его сторонников народ разделил между церковными иерархами и царём. Ведь длинногривые церемонились только с известными персонами, людей попроще не щадили. Информация дошла до занемогшего Феди, чем нанесла ему душевную травму. Не хотел он мараться в очередной расправе, которые ненавидел.

И вот царь не успел прийти в себя, как появился духовник, укоряя его недостаточной набожностью. Только дядя не на того напал. Я подобные наезды терпеть не намерен и помню, что этот дятел прибегал меня отпевать. Вообще, подобного товарища лучше держать подальше. Уж больно много он знает, в том числе о характере Феди. Это дядька с нянькой, если чего заподозрят, будут молчать. А духовнику по должности положено отчитываться перед начальством.

— Мой отец умер восемь лет назад, если ты забыл. Не надо называть меня сыном, — специально «тыкаю» вздрогнувшего от неожиданности попа. — Молитва — это дело личное, особенно для хворого человека. Нельзя его насильно в храм волочь. То же самое касается поста, который может навредить выздоравливающему. Так и исповедь не является обязательной, а должна идти из души христианина. Я начал совершать ежедневную молитву, как позволило здоровье.

Сказать, что невысокий священник был в шоке, — пойти против истины. Никита оказался в состоянии грогги и чуть рот не раскрыл от удивления. Понимаю, что маскировка летит к чертям, но уже ничего не мог с собой поделать. Ненавижу таких вот благообразных святош. Если ты веруешь и соблюдаешь все предписания, то нахрена лезешь к другим? Даже со скидкой на время священник обязан понимать, что его клиент пережил тяжёлую болезнь. Так зачем нужны наставления и скрытые упрёки?