— Воздух! Атака с востока! — сбросив с рук тяжёлую шпалу, закричал Матвей и в несколько прыжков подскочил к распахнутой двери своей теплушки. — Дневальный, брось мне ружьё!

Услышав команду «Воздух», боец не раздумывал, какое оружие бросать командиру. Дежурный патрон уже лежал в казённой части противотанкового ружья, требовалось лишь дослать его затвором в ствол. Матвей подхватил оружие, клацнул затвором и выскочил на рельсы позади стенки последнего вагона.

Остальные физкультурники с голыми торсами, размахивая руками и во всё горло дублируя тревожный сигнал командира, уже бежали вдоль эшелона. Одни отталкивали опешивших сослуживцев в сторону от вагонов, другие неслись дальше в голову состава оповестить остальных об опасности. Шах, лавируя между зазевавшимися бойцами, совершил спринтерский рывок и, не в силах выдавить из горла чёткую фразу, просто вытянутой рукой указал оторопевшим зенитчикам, откуда ждать беды. Вытаращенные глаза задыхающегося полуголого вестника, искажённые увеличительными стёклами очков, нагоняли дополнительной жути на необстрелянных новобранцев.

Видя, что простые жесты и доносящиеся с конца поезда тревожные крики товарищей не возымели действия на медлительных зенитчиков, Шах сумел-таки набрать в горящие лёгкие воздуха и выдать витиеватую неуставную тираду, в которой, однако, присутствовало одно цензурное слово — «восток». Вкупе с жестами, крепкими речевыми посылами и разгорячённым видом сигнальщика, зенитчики наконец-то поняли, куда он их направляет, и принялись разворачивать стволы пулемётов.

А в это время Матвей с закрытыми глазами монументально замер на железной дороге, выставив вперёд левую ногу, упёршись подошвой правого сапога в край шпалы позади, и вскинув длинное крупнокалиберное ружьё к плечу. Смотреть в оптический прицел на солнце ему было незачем, чародей прекрасно видел приближающиеся самолёты колдовским зрением. Стрелок запоздало пожалел, что не сообразил прихватить ещё патрон. Второй истребитель сохранял значительную дистанцию от ведущего, очевидно, опасаясь попасть под разлёт осколков от его бомб. Можно было бы успеть перезарядить ружьё.

Матвей ни секунды не сомневался, что подстрелит первого лётчика, — проблема возникала с траекторией неуправляемого падения самолёта, который с топливными баками и полным боекомплектом по инерции врежется в эшелоны на станции. Решение пришло в последний момент, когда атакующая машина уже вышла на боевой курс и до сброса первых бомб оставались считаные сотни метров дистанции.

Вслед за громом выстрела противотанкового ружья Матвей убрал гравитационную стабилизацию оружия, позволив сразу потяжелевшему стволу начать опускаться к земле.