Кольцо охраны расступилось, пропуская безоружного парламентёра, но стволы винтовок и автоматов напряжённо следили чёрными зрачками за совершенно бесшумно плывущим над снегом призраком. Длинные полы плаща закрывали даже ступни ног и не шевелились при движении. Глубоко надвинутый капюшон закрывал лицо, чуть выглядывал лишь нижний край зелёной матерчатой маски. Кисти рук обтягивали кожаные перчатки.

— Так ты и есть Цыганский Барон? — пытаясь скрыть дрожь в голосе, первым обратился к подошедшему гостю оберст.

— Может, покажешь нам свою мерзкую морду? — храбрясь, потребовал Хаусхофер и угрожающе навёл дуло пистолета прямо на опущенный капюшон.

— Вы пробудили тёмные силы запретного мира, — раздался из-под маски хриплый скрежещущий голос, будто доносящийся из самой преисподней. — Живые не смеют бродить в царстве мёртвых. Злые духи болот будут пить вашу кровь, пока мир вновь не озарится светом.

Край капюшона сам собой поднялся, явив взору зелёную маску с прорезями для глаз. Вот только вместо них на врагов глядели чёрные дыры, заполненные клубящимся мраком.

Хаусхофер всё же узнал искажённый голос заклятого врага. У гауптмана для Сына Ведьмы в патронах пистолета были приготовлены серебряные пули.

— Сдохни, дьявольское отродье! — заорал Хаусхофер и выстрелил точно в чёрную глазницу призрака.

Голова Цыганского Барона даже не дрогнула, лишь дёрнулась ткань на затылке, и из дыры в капюшоне показалась струйка сизого дыма.

— Ты умрёшь первым, одноглазый фашистский урод! — раскатисто, хрипло заклокотало в тёмной пустоте за маской. — Ха-ха-ха!

Из рукава плаща в ладонь призраку выполз парагвайский клинок от укороченной казачьей шашки.

Хаусхофер в ужасе завизжал и успел три раза выстрелить в центр тела демона, стараясь попасть ему в сердце. Пули выбили электрические искры из груди Цыганского Барона, оборвав хриплый дьявольский смех.

В следующий миг острый клинок просвистел в воздухе, и отрубленная голова гауптмана упала к ногам. А за спиной Цыганского Барона свалились два охранника, сражённые серебряными пулями.

Не отдавая себе отчёта в опасности перестрелки, перепуганное окружение дало залп по чёрной фигуре.

Пули пробили насквозь пустоту под брезентовым плащом призрака, тут же поразив стоящих напротив людей. Вслед за прошедшейся по кругу смертоносной косой огня в воздухе замелькал серебристый клинок «парагвайки», срубая головы с плеч. Цыганский Барон юлой завертелся среди окруживших его немцев.

Рой пуль рвал плащ призрака в клочья, но дыры в ткани не охлаждали ярость Цыганского Барона. Острый клинок и веер шальных пуль косили врагов, словно серп сухие стебли камыша.