— Ну, какой из меня блатной, гражданин капитан. — отвечаю я. — А трудиться я совсем не против.

— Называй меня по имени отчеству.

Я киваю головой обозначая согласие и продолжаю.

— Я хороший автомеханик, Сергей Аркадьевич, есть права на управление автотранспортом.

— Вот как выйдешь отсюда, так и о правах будешь говорить, а пока забудь о них. Что же касается автомеханика, это мы проверим. А как на счет помощи руководству колонии?

— Ну какой из меня стукачек? Не годен я для этого.

— Ну это мы еще посмотрим, для чего годен, а для чего нет…

Карантин вместо пятнадцати обещанных дней сокращается до недели. Это даже к лучшему, делать здесь совершенно нечего, скука неимоверная. В комнате имеется шахматная доска без единой фигурки. Чтобы хоть как-то скоротать время лепим из хлебного мякиша шашки и устраиваем целые сражения. Утром оказывается, что слепленные нами пластинки исчезли бесследным образом. Сразу же все внимание обращается на Марусика, который тут же забивается в самый угол своей шконки не переставая, что-то быстро-быстро жевать. Переглянувшись между собой, решаем не трогать голодающего, но во второй раз, что-то лепить желания уже не возникает.

В понедельник с самого утра идем на местный склад где взамен своей одежды получаем здешнюю форму. Нательное белье, черные хлопчатобумажные брюки, куртку, и бушлат. На голову матерчатая шапка ушанка, набитая ватой, белые нитяные перчатки, две пары носок и грубые из толстой свиной кожи ботинки-гавнодавы. Тут же в соседней комнате переодеваемся и подхватив свои чемоданчики, уже освобожденные от гражданской одежды выстраиваемся возле выхода склада. На улице жуткий холод, по ощущениям около минус двадцати. Немудрено. Здесь хоть и Узбекистан, но почти самый его север, к тому же голая степь, с постоянными пронизывающими ветрами, и зимой, и летом. Зимой жгуче морозные, летом обжигающе горячие. Впрочем и летом по ночам довольно часто бывает холодно.

Со склада, с тем же сопровождающим старшим воспитателем, проходим сквозь решетчатую калитку и попадаем на зону. «Сбылась мечта идиота, что-то она принесет мне?» — невольно закрадывается мысль. Метров через двести доходим до отдельного домика, спрятавшегося за бараками. Местный штаб. Здесь туже собралась комиссия, распределяющая нас по отрядам. Вызывают по одному. Захожу, называю свою фамилию, имя, отчество, статьи по которым осужден и срок. Два капитана средних лет и полная с лоснящимся лицом некрасивая женщина с шишаком шиньона на голове и погонами майора рассматривают мое дело задавая обычные вопросы.