принесу папку.

– Хорошо, я подожду тебя в гостиной.

Скинув черные мокасины, он вальяжной походкой проходит в гостиную. Как мне кажется,

на его лице отражается пренебрежение, иначе не объяснить тот факт, что, заломив

бровь, он будто бы свысока оценивает интерьер и обстановку дома, который принадлежит

его лучшему другу.

Захожу осторожно в кабинет Яна и, следуя его наставлениям, открываю первый выдвижной

ящик рабочего стола. Беру одну-единственную черную папку в кожаном переплете и

выхожу из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Присутствие Марка заставляет меня беспокоиться. От него исходит слишком тяжелая

энергия, которую сложно впитать. Сделав глубокий вдох и выдох, я собираюсь с силами

и возвращаюсь в гостиную.

– Держи…

Я протягиваю ему документы. Его длинные пальцы с ровными ухоженными ногтями ложатся

на другой край папки и сжимают ее, перетягивая на себя. Безэмоциональный взгляд

будто сканирует меня.

– Ты же понимаешь, что являешься всего лишь временным увлечением?

Смысл слов доходит не сразу. Несколько секунд я все еще улыбаюсь Марку, и только

потом мозг начинает анализировать жестокость и целенаправленность его слов.

– Извини, я не стану предлагать тебе чего-нибудь выпить, – стараюсь ответить как

можно беззаботнее, игнорируя сказанное.

– Крис, – тянет он, издевательски хмыкнув, – Ян не создан для серьезных отношений. Ты

ведь не слепая… Только вообрази, сколько молодыхдевчонок крутится вокруг него!

Девчонок, готовых на что угодно ради одной ночи с таким, как Романовски. Ты же

видела его тачку? Желтая Ferrari. Серьезные парни, думаешь, гоняют на таких

позерских машинах?

Спрятав за спиной дрожащие ладони, я выбираю молчание. Мне нечего ответить или

возразить на его монолог, потому что на самом деле Марк прав. В каждом произнесенном

слове я отчетливо слышу реальность. Закусив щеку изнутри, я изо всех сил стараюсь

подавить подступающую обиду.

– Такие тачки покупают, чтобы девочек трахать на заднем сиденье, – продолжает он

уничтожать едва зародившуюся надежду на наше с Яном хотя бы призрачное будущее. –

Оу… судя по румянцу на твоем наивном личике, Ян успел уже познакомить тебя поближе с

кожаными сиденьями своей крошки. И как тебе? Алекс говорила, чересчур мягкие… Это

правда?

Грудную клетку сжимает горячий спазм, расходящийся глухой болью по мышцам и костям.

– Марк, тебе пора… – мой голос подводит, съезжая на сиплый хрип.

– Не расстраивайся. Ты – красивая женщина, Кристина. – И снова этот демонстративный

акцент на имени. Но мы оба понимаем, что речь идет о моем возрасте. – Запомнишь этот

отпуск как самый охуенный в своей жизни.