лицу и обреченно прикрывает глаза.
– Это произошло до нашей свадьбы. Сабина… она была моей первой любовью. Мы
познакомились с ней давно, много лет назад, когда я еще студентом приезжал в
Германию на практику. Учились вместе, постоянно бок о бок… Общее дело, общие
интересы… и завертелось все как-то само собой, влюбились оба без памяти. Но она не
захотела переезжать в Россию, а я не смог остаться в Германии. Уже позже, когда мы с
Романовски открывали филиал нашей клиники в Мюнхене, мы столкнулись с Сабиной снова…
Признание дается ему с большим надрывом, будто за каждое произнесенное слово он
платит годом своей жизни.
– Я тогда сорвался, не мог понять, что чувствую… к ней… к тебе… В какой-то момент мне
даже показалось, что я не могу жить без вас обеих.
Он говорит и говорит, не понимая, что стирает ластиком все наши годы, прожитые
вместе. Все праздники, моменты, когда мы смеялись и признавались друг другу в любви.
Все неудачи, которые мы тоже проживали вместе и делили на двоих. Попытки
забеременеть, открытие клиники… Все это стирается, оставляя за собой лишь след
размытых контуров.
Слез нет. Они застревают где-то глубоко в груди и жгут, как горячая лава.
– Неужели ты действительно допускаешь мысль, что я тебя прощу? – проговариваю еле
слышно и черчу взглядом по его перекосившемуся лицу.
– Крис…
Андрей тянется ко мне своей гадкой трясущейся ладонью, но я морщусь и уворачиваюсь.
– Фу, не трогай меня своими погаными руками!
Я демонстративно спрыгиваю с барного стула.
– Я выбрал тебя. Я понял… не сразу, да… этот крест я несу много лет. Но я выбрал
тебя!
– Да пошел ты со своим выбором! – шиплю разъяренно. – Ты изменял мне до свадьбы, а
потом как ни в чем не бывало пошел со мной под венец! Козел ты, Воронцов! А самое
ужасное, что ты, – дыхание сбивается от того, как сердце колотится в груди, – знал и
видел мои неудачные попытки забеременеть! А у самого был приплод на стороне!
– Я не знал! – переходит почти на рев. – Я много лет не знал, что у меня есть дочь!
Сабина не говорила.
– Да? Бедняжка! Пожалеть тебя?
– Не надо меня жалеть! Просто выслушай. Моя дочь больна. И все, что нас сейчас
связывает с Сабиной, – это заболевание Марии.
– Почему меня должна заботить болезнь твоей дочери, нагулянной на стороне? Она мне
кто? – включаю бездушную стерву.
– Она дочь моя. Родная, любимая моя… ну прости меня… – голос Андрея срывается.
Он внезапно падает на колени и обхватывает мои бедра, утыкаясь лбом в мой живот.
Глава 18
Глава 18
На развод я подала тем же вечером, когда Андрей уехал ни с чем. Я просто выгнала его.
Подняла с колен и выставила за дверь. Без прощения, без обсуждения его «ошибки», о