другой стороны и, уперевшись ладонями в столешницу, медленно наклоняется вперед,

опуская голову. На скулах красуется неровная седая щетина, а вместо привычной

классической рубашки Андрей одет в новенькое поло с логотипом одного из его любимых

брендов. Полагаю, эту тряпку он выбирал вместе со своей любовницей в известном

аутлете в Германии.

– У меня есть дочь… – сипло бормочет он.

Кажется, словно мне врезали коленом в живот.

– Дочь? – зачем-то переспрашиваю, будто его слова как-то иначе можно переиграть.

Будто их смысл может измениться, если проговорить их еще раз с другой интонацией.

– Да…

Это прошибает меня насквозь. Я смотрю на него в упор.

– И сколько твоей дочери лет?

Андрей резко поднимает голову, врезаясь в меня взглядом, в котором что-то сжимается.

И я сжимаюсь тоже.

– Пятнадцать.

Хорошо, что я стою, прислонившись к столу, иначе свалилась бы на пол прямо на месте.

Ноги подгибаются, словно стали пластиковыми ходулями. Меня слегка ведет в сторону, и

я опускаюсь на барный стул.

Пятнадцать лет… Правда звучит хуже пощечины, заряженной со всей силы бойцовской

перчаткой.

– Крис… я собирался тебе рассказать…

Мерзкий голос звенит в ушах, проникая все глубже.

Мне хватает секунды, одного мгновения, чтобы ощетиниться после жестокого осознания,

что я столько лет проживала жизнь обманутой жены. Существовала в идеально

выстроенной сказке, которая с самого начала была страшной ложью. Пятнадцать лет

вранья – это же… это же вся наша семейная жизнь! Только мы женаты уже почти

шестнадцать… и до свадьбы встречались около года…

– А маму девочки случайно не Сабина зовут? – спрашиваю сквозь тугой ком, вставший

поперек горла.

По лицу Андрея проходит волна спазма. Белое как полотно, оно отчетливо искажается

удивлением и шоком.

– Сабина… – отвесив челюсть, хрипит Андрей.

– А девочку как зовут?

– Мария.

– Какое имя красивое. Прямо как у мамочки! – сарказм из меня так и льется.

– Крис, не надо так…

– А как надо? – Не рассчитав силы, шлепаю ладонью по мрамору. В глазах рябит, но боль

физическая, пронзившая руку, отвлекает от душевной. – Может, предложишь

познакомиться с Марией? Или с Сабиной?

– Прекрати! – его голос похож на вой. – Да, я облажался! Много лет назад! Так давно,

что… Крис, это было в прошлой жизни. Прости меня. Ради бога! Умоляю, прости…

– И речи быть не может! – чеканю грубо, а в груди сердце будто на осколки крошится. –

Ты предал меня в начале наших отношений, лгал мне все эти годы… Как? Как ты мог?

Андрей резко выпрямляется, собирается что-то сказать, но останавливается. Уголки его

рта подрагивают, но вместо слов вырывается лишь низкий стон. Он проводит ладонью по