это ты. Поэтому я надеюсь на твою благосклонность и понимание. Когда Сабина

позвонила и сказала, что у меня есть дочь, я был в шоке. Я не поверил сначала… и

пришлось сделать ДНК-тест. Марии тоже пришлось несладко, ведь она фактически все

детство росла без отца. Как выяснилось, у дочери острый лимфобластный лейкоз.

Государство обеспечивает лечение, но палата, трансфер по надобности, питание и

прочие мелочи, которые выливаются в большие траты, оплачиваю я…

К моему стыду, новость о болезни его ребенка от другой женщины не вызывает во мне

глубокого эмоционального отклика. Безусловно, мне безумно жаль, что девочка

столкнулась с такой тяжелой формой болезни в раннем возрасте, когда еще вся жизнь

впереди, и я искренне желаю ей выздоровления. Но каких жертв ждет от меня Андрей?

Чтобы я пожалела его и приласкала, такого несчастного, на своей груди? Не будет

такого. В его жизни есть женщина, которая, возможно, ждала и любила его много лет,

пока он жил со мной. И эту женщину зовут Сабина.

Произношу про себя ее имя, и внутри эхом звучит глухая пустота. Удивительно, как один

человек может поменять, казалось бы, устоявшиеся ориентиры всего за несколько дней.

И тут же в голову закрадывается неловкая, некрасивая мысль… а любила ли я вообще

когда-нибудь Андрея? Он был моим первым и единственным мужчиной. Мысли о сравнении с

другим никогда не рождались у меня. Но была ли эта любовь женщины к мужчине

настоящей или все же формой благодарности за помощь и заботу?

– И, если ты позволишь, я хочу повторить попытку ЭКО… – проникают в меня его слова. –

Пожалуйста, не отказывайся от нас. Я помню, что дата подсадки эмбриона через две

недели, мы уже не успеем, но Владислава Николаевна пойдет нам навстречу и

предоставит возможность выбрать любую другую удобную дату.

– Как ты ловко перешел от болезни дочери к предложению сделать мне ребенка, – хмыкаю,

поражаясь его железной логике.

– Причем здесь Мария? – Андрей вскидывает брови, складывая на столе руки в замок. –

Она почти здорова. Теперь я смогу полностью сконцентрироваться на любимой женщине и

нашем общем ребенке.

Есть ли вообще смысл сейчас с ним разговаривать? Такое ощущение, что передо мной

сидит не редкий в своей категории кардиохирург, а дикарь, пытающийся поймать синицу

за хвост. Предложение загладить вину очередной и, скорее всего, неудачной попыткой

ЭКО кажется унизительным и гадким. Но проблема в том, что мне тридцать семь лет, а

тайком беременеть от Яна низко и подло. Сидя лицом к лицу с когда-то близким

человеком, я понимаю, что черты уже другого любимого мужчины я хотела бы однажды