так, что ненароком попал на роды дочери.

– Ну что же вы, папаша, такой нерешительный, – сама того не ведая, выдает медсестра

правду, посмеиваясь над робкими телодвижениями этого татуированного красавца в

стильной кожаной куртке, которую он так и не удосужился снять.

Кадык на его шее дергается, а брови недоуменно взлетают вверх. Ян громко сглатывает и

переводит взгляд на спящую в моих объятиях дочку. Она пока еще тихо и мирно сопит.

– Папаша?.. – хрипит он.

Кажется, в следующую секунду он грохнется от шокирующей новости в обморок.

Я многозначительно киваю, содрогаясь новой порцией всхлипов.

Ян в один шаг преодолевает оставшееся расстояние до нас и прикладывается горячими

губами к моему вспотевшему лбу. Я слышу, как тарабанит его ласковое сердце. Сердце

отца. Мое, материнское, тарахтит с утроенной скоростью.

Я очень надеюсь, что он примет хотя бы ее – нашу девочку.

– Хочешь ее подержать?..

Вместо ответа он наклоняется и максимально нежно берет маленькую в свои лапищи. Она

выглядит такой крошечной в его руках.

– Только будь осторожен… – закусив губу, прошу я, уже зная, что он никогда не

допустит ни малейшей оплошности по отношению к своему родному ребенку.

Ян последовательно бросает взгляды с меня на дочку, а затем задирает голову к

потолку, хрипло и гулко выдыхая:

– Крис, е-мое, за что ты так со мной?

Я будто захлебываюсь всеми эмоциями сразу: страхом, счастьем и опустошающим

облегчением.

– Я думала, так будет лучше для нас обоих… – всхлипываю, стирая ладонями дорожки

слез.

– Так, на сегодня хватит! – вклинивается медсестра, аккуратно перехватывая ребенка из

рук Яна. – Ребенку, как и маме, нужен отдых! Папа, приходите лучше завтра с утра.

Мы сталкиваемся взглядами. В его – немой и выразительный вопрос. В моем – очевидное и

неприкрытое желание видеть его завтра, послезавтра и каждый день на протяжении всей

моей жизни. Не только рядом с дочкой в качестве отца, но и в роли мужчины, которого

я выбрала сердцем. Выбрала вопреки всему.

***

Когда Ян уходит, а медсестра забирает дочку на тщательный осмотр, пообещав вернуться

с малышкой через несколько часов, я беру с тумбочки телефон, захожу в мессенджер и

мгновенно теряюсь. У меня ведь никого, кроме него, нет. Карина недоступна, а

единственный человек, который действительно поддерживал меня во время

беременности, – Агния. Достаю номер Яна из черного списка и, подавив нарастающее

желание написать ему оду любви, все же закрываю переписку. Завтра. Расскажу ему все

завтра.

Пишу Агнии: «Родила. Вес – 2,8 кг. Рост – 47 см. Боюсь, в ближайшие месяцы тебе

придется поработать за двоих. Извини».