девочка-подросток. А ведь даже в таком юном возрасте тебя и близко не клинило так ни

на одном парне! Неужели измена мужа и качественный секс в ночном клубе действительно

так вышибают мозг, что даже имя собственное забыла?»

Похоже, что да…

Пальцы тянутся к изгибу шеи, где под тонкой тканью черной водолазки тщательно

замаскирован засос сливового цвета. Одно из множества шальных напоминаний о том, что

я вытворяла позапрошлой ночью в теперь уже точно запретном для меня месте под

названием «Лед и Лайм». Надавливаю пальцами на ямочку над ключицей и вздрагиваю от

резко сковавшей меня приятной боли.

Воспоминания о страстной ночи разливаются внутри горячей тягучей патокой. Низ живота

очередной раз скручивает спазмами. Я поднимаю руки и тянусь вверх, напрягаю мышцы

живота, будто подтягиваюсь. Выдыхаю коротко несколько раз подряд. Такие движения

помогают избавиться от судорог, которые так некстати теперь накатывают каждый раз,

когда я вспоминаю о НЕМ. Проклятие какое-то…

Негромкий стук в дверь.

Я выпрямляю спину, надеваю очки с фильтром синего цвета для придания моему имиджу

строгости и серьезности. Бросаю мимолетный одобрительный кивок своему отражению в

настенном зеркале.

Три… два… один.

– Добрый день, Кристина Леонидовна!

***

– Итак, как я понимаю, вечер удался? – летит в меня колкий

вопрос-который-на-самом-деле-утверждение.

После плодотворной встречи с клиентами и удачно подписанного договора Карина без

предупреждения врывается ураганом в мой кабинет и нагло усаживается в кресло,

ожидая, по всей видимости, подробностей, которых не будет.

– Да, – отвечаю с неохотой, ощущая, как лицо стягивает непривычным напряжением.

Хищные янтарные глаза искрятся издевкой. Она без особых преград пробирается в мое

нутро и находит самое уязвимое место, хотя и так прекрасно знает ответ на свой

вопрос.

Неприкрытое смущение явно вспыхивает в моем взгляде, отсвечивая неоновыми буквами

туманно-бирюзового цвета, что символизируют мою распущенность.

– Не хочешь говорить об этом? – Карина проводит языком по верхней губе, провоцирует

на откровение.

– Карина! – внутренний дискомфорт выбивает из меня тихий шепот. Моя защитная маска

невозмутимости идет трещинами. Я слегка подаюсь вперед, опираясь грудью о край

стола. – Можно не так громко спрашивать об ЭТОМ?!

– Кому из нас тридцать семь? – фыркает она, самодовольно щурясь. – Тебе или мне?

Девушка откидывает назад копну волос цвета темного шоколада и приподнимает

подбородок, продолжая целенаправленно стрелять в меня хитрым кошачьим взглядом.

Длинные ноги в черном капроне скрещены, небрежная поза подчеркивает рельефную кожу