успевает менять опустевшие фужеры на полные. Ненависть и обида, приправленные

немалой дозой алкоголя, лишь усиливаются.

Ко мне подходят какие-то незнакомые люди, в основном мужчины, пытаются завести

диалог, но я доброжелательно отмахиваюсь. Мне сейчас не до разговоров и ненужных

знакомств. Я – не мой муж, хотя поступила не лучше. Но я хотя бы не домогаюсь его и

не делаю вид, как сильно люблю и скучаю. Дотянуть бы до конца вечера и найти

укромный уголок, где я смогу спокойно выплакать все, что накипело и зудит внутри.

Как он может так? Как? Хотеть и любить двоих! Не бывает так! Или все-таки он со мной

из жалости? Подонок! Неужели не осталось ничего святого за душой?

Спустя полчаса Андрей возвращается за стол и проверяет телефон. На его лице

проступает удивление и заметная тревога.

Ха! За любовницу свою переживаешь?!

– Мне нужно срочно по работе позвонить! Я отойду… – бросает он излишне нервно и

быстрым, почти беглым шагом выходит из зала.

– Кристиночка, красавица наша, ты чего весь вечер сидишь тут одна? Не скучаешь?

Не успеваю опомниться после выходки Андрея, как рядом уже опускается пьяненькая

невеста.

– Верочка, милая, все хорошо, – изображаю радость, еле сдерживая поток слез. – Почему

ты не танцуешь с Сашей?

– Еще успею! Вся жизнь впереди! Послушай, я тут периодически поглядывала на тебя в

течение вечера и поняла одну истину. Ты не отдыхала целую вечность! И мы тут

переговорили с Александром и решили, что вам с Андреем стоит поехать с нами в

Испанию…

– Что? Какая Испания? Вера, вы сколько выпили?

– Да послушай ты меня! – Она размахивает рукой, окликая официанта. Хватает с подноса

два бокала и тут же один сует мне. – Пей!

Я моргаю в недоумении, но напиток покорно выпиваю.

– Так что там Испания? – уточняю, не послышалось ли мне ее предложение.

– Ну так вот… да, у нас в Марбелье огромный дом! Море рядом, чистый берег.

Присоединяйтесь к нам хотя бы на несколько дней… – Она умоляюще хлопает ресницами.

– Я не знаю, работы навалом и…

– Прошу прощения, – врывается Андрей, перебивая меня на полуслове. – Мне срочно нужно

лететь в Мюнхен! У пациента осложнения после операции. Прилечу послезавтра!

Я смотрю на него и не верю своим ушам. Какой, к черту, пациент? Какие осложнения? К

Сабине своей так не терпится сбежать, что даже праздник до конца не можешь высидеть?

Не проходит и пяти минут, как он прощается с виновниками торжества, клюет меня в щеку

и растворяется в толпе гостей, будто его и не было на торжестве.

– Что это было? – спрашивает Вера, приподнимая бровь.

– Работа, как видишь, – протягиваю я с показной непринужденностью, не веря, что он