осматриваю «владения», он достает из багажника припрятанный пакет.

– Нравится…

Останавливаю свой блуждающий взгляд на маленькой пристани, к которой ведет небольшая

мощеная дорожка. Делаю шаг в ту сторону, но замираю, услышав совсем рядом мужской

голос.

– Buenos dias, señor Romanovski! – Из небольшой пристройки у ворот, похожей на домик

охраны, выходит невысокий седовласый мужчина в белой рубашке и классическом черном

костюме.

Он приветствует Яна взмахом ладони, коротко, но дружелюбно кивает мне. Я отвечаю

слабой улыбкой и таким же кивком.

– Только не говори, что у тебя тут весь штат прислуги…

– Нет, Корица, пока нет. Дом еще не достроен.

– На втором этаже отремонтирована одна комната, в которой я иногда остаюсь ночевать.

Кухня и ванная на первом функционируют. Ими можно пользоваться… – рассказывает Ян,

показывая свои владения.

Все здесь чисто в мужском стиле: пустые серые стены, панорамные окна, а часть мебели

еще укутана в заводскую пленку.

Ян ставит пакет на столешницу и вынимает из него маленькую коробочку La Perla. Он

садится на диван поверх упаковки и расставляет ноги шире. Из-под густых ресниц ловит

мой взгляд, наполненный стеснением и растерянностью.

– Иди сюда, – подзывает меня вкрадчиво.

– Ты… что удумал? – Делаю осторожный шаг навстречу.

– Буду сейчас одевать тебя… – В глазах появляется голод, но не тот, что обычно

утоляют пищей.

– А как же обещанные щечки кенгуру? – сердцебиение учащается, и голос чуть заметно

дрожит.

Моя симпатия к нему разрастается с каждой минутой, принимая огромные масштабы, и это

не сулит мне ничего хорошего.

– Все будет, как я и обещал. Но сначала… – Ян медленно достает кремовые трусики, и

нежная тонкая шелковая петля повисает на его пальцах.

Приближаюсь еще на один шаг к самому краю обрыва. Сильные мускулистые руки тут же

обхватывают мои бедра, властно притягивая ближе и располагая между напряженными и

широко расставленными ногами. Медленными, дразнящими движениями он задирает подол

сарафана, проводит горячими ладонями вверх по внутренней стороне бедра. Мое дыхание

невольно сбивается. Я чувствую, как мышцы начинают сокращаться от обжигающих, но

довольно безобидных касаний. А я, будучи потухшим угольком, снова разгораюсь.

– Вся дрожишь, маленькая моя. – Ян склоняется ближе к моему естеству и, прикрыв

блаженно веки, делает глубокий вдох. – Господи, как вкусно ты пахнешь.

Я дергаюсь, загнанная страхом, скованная собственными эмоциями. Пугаюсь от того, что

меня накрывает волной бескрайнего возбуждения, а я не могу с этим справиться. Черная

похоть пробирается внутрь, проникает в голову, растекается по венам, вытесняя всякое