— Конечно, нет.
— Это старые заброшенные коммуникации, вода и экскременты сюда попадают случайно, просачиваясь через щели, — сказал Канэко. — Надо бы заняться этим, да всё руки не доходят. Тоннели соединены с подвалами — это уже мы сами постарались. Так что по лабиринту можно попасть в самые разные места. Склад — просто одно из них.
— Странно, что вы решили показать мне это подземелье, — заметил Кента. — Стратегический объект как-никак.
— Нам отлично известно, что клан Куросай знает о лабиринте, — снисходительно отозвался Канэко, и молодой человек вспыхнул от этого тона. — Ваша разведка не так уж плоха.
— Она работает отлично! — процедил Кента.
— О чём и речь, — легко согласился кэндзя.
Через несколько минут впереди показалась железная дверь, которую Хизеши распахнул перед нами. На его лице было написано радостное возбуждение.
Я услышал гул множества голосов, крики и завывания, в которых смешались радость и разочарование — видимо, бой был в самом разгаре.
Выйдя вслед за Аяко на железную террасу с решётчатым полом и высокими перилами, я увидел внизу ринг, представлявший собой огороженную канатами бетонную площадку, вокруг которой неистовствовала толпа орущих мужчин. Большая часть была пьяна, болельщики держали бутылки и курили, качаясь и толкая друг друга. Я перевёл взгляд на металлические перекрытия, шедшие вдоль стен наподобие балконов. Они тоже были заняты, но другой публикой. Расположившиеся там люди напоминали бандитов. Я вдруг осознал, что вижу якудз. Женщины, сидевшие с ними, были шикарно одеты и визжали от ужаса и восторга.
К Канэко подбежал молодой парень с глубоким шрамом поперёк опухшего лица. Дежурно улыбаясь, он тихо переговорил с кэндзя, а затем провёл нашу компанию к пустым скамейкам, установленным прямо напротив ринга — я сразу понял, что места были просто отличные, и, судя по всему, их придерживали специально для Озему Канэко. Старейшина спросил парня, кто будет драться следующим.
— Иошинори, — услужливо ответил тот высоким надтреснутым голосом. — Он вызовет желающего из зала.
— Отлично! — хохотнул Хизеши.
— Я сделаю ставку перед началом боя, — сказал Канэко. — Когда станет известен второй участник.
— Как скажете, — подобострастно кивнув, парень исчез.
— Не понимаю, что вы, мужики, в этом находите, — проговорила Аяко, с отвращением глядя вниз, где на ринге два бугая мутузили друг друга.
— Лично я нахожу это место крайне символичным, — отозвался Канэко. — Когда все аргументы цивилизации иссякают, остаётся старый добрый, предусмотренный самой матушкой-природой.