— Так я и сделаю, — твёрдо сказал Канэко. — Прикончу его, если почую неладное.
— Значит, договорились? — просиял Фурукава.
— Договорились.
Акайо хлопнул в ладоши, и в комнату вошёл его сын. Он настороженно взглянул на Канэко и его телохранителей, поприветствовав гостей общим поклоном. Старейшина Ки-Тора с интересом отметил, что ауру молодого мага пронизывали чёрные всполохи. Должно быть, тот обучался не только у отца, но и у Таро Мацуды, главы клана Сансё.
— Мой сын Кента поедет с тобой, — проговорил Акайо, вставая.
— Зачем? — Канэко тоже поднялся.
Его телохранители дружно поставили бокалы на стол и встали — две пружины, готовые на всё.
— Это будет гарантией, что ты не отправишься в Дзигоку без нас. Кента проследит за этим.
— Ему придётся терпеть лишения, связанные с конспирацией, — предупредил, немного подумав, Канэко. — Он не слишком горд для этого?
— Он наступит своей гордости на горло, — медленно проговорил Акайо, явно адресуя слова Кенте. — А иначе он не мой сын.
Канэко заметил, что отпрыск кэндзя вспыхнул, но глаз не опустил. Он, конечно, знал, что задумал отец, и помогал ему. Эта парочка была амбициозна и опасна. Яблочко от яблони, как говорится. Вероятность честной игры с их стороны была невелика.
— Хорошо, — кивнул Канэко. — Пусть собирается.
— Ты слышал? — обратился к сыну Акайо. — Ступай. У тебя четверть часа.
— Да, отец! — Кента молча вышел.
— Береги его, — сказал Фурукава, когда дверь за молодым человеком закрылась.
— Он сильный маг, несмотря на возраст, — отозвался Канэко. — Но я не нянька ему.
— Не такой сильный, каким был Минору, — печально проговорил Акайо. — Ты не уберёг своего сына, так пригляди хотя бы за моим. Для кланов плохо, когда дети старейшин погибают. Какой пример мы подаём? Бессилия? Недальновидности?
— Ты прав: Минору больше нет! — резко прервал собеседника Канэко. Его лицо было бледно, глаза едва заметно сузились. — Прав и насчёт детей старейшин. Так, может, тебе держать сына при себе? Так меньше риска, господин Фурукава. Ведь логичней, чтоб родной отец позаботился о безопасности сына, разве нет?
— Прошу прощения, — Акайо поспешно поклонился. — Я не хотел вызвать скорбные воспоминания.
«Ещё как хотел, проклятый ублюдок!» Канэко заставил себя сесть обратно на циновку. Положил руки на колени, чтобы скрыть лёгкую нервную дрожь. Дважды вдохнул и выдохнул. Сердце всё равно бешено колотилось, в груди было жарко от накативших чувств, а живот, напротив, свело от холода.
Фурукава с интересом наблюдал за собеседником. Кажется, внешнее спокойствие старейшины Жёлтого тигра не ввело его в заблуждение.