— Так и по-другому говаривали, — в тон ей ответил я. — Резва ложь, да правды боится. Но нам такое ни к чему. Мы сюда все не просто так пришли, каждый со своим интересом, и зазорных среди них нету.

— Ой ли? — прищурилась девчонка. — А ну-ка. Ты тут почто?

— Вещицу одну ищу, сильно непростую. Она, видишь ли, чудную петлю заложила, полстраны объехав и обратно в горы вернувшись. Она с давних пор тут хранилась, в могиле Святогора. Слыхала, небось, про такую?

— То мое дело, — погрозила мне пальчиком малая. — А говорить очередь твоя. Вот и не останавливайся.

— Добро, — покладисто кивнул я. — Горы тряхнуло, вещичку ту один ухарь к рукам прибрал, только ненадолго, скоро и с ней расстался, и свою голову до кучи потерял. Потом и вор помер, и другие люди, а она, как я сказал, обратно на Урал вернулась. След под Уфалейский хребет потянулся, вот я по нему и иду.

— Так может, хорошо, что она снова дома? — подковырнула меня собеседница. — И ей тут покойнее, и людям проще.

— Так, да не так, — усмехнулся я, после залез в карман куртки и достал оттуда барбариску. У нас всех они по карманам были распиханы, поскольку Аркашка этого дела купил с изрядным запасом. — Хочешь леденец?

— Уй, как хочу! — не стала выделываться малая и даже облизнулась. — Давай. Люблю ландрин — спасу нет, только не часто пробовать приходится. Но про вопрос мой не забудь, я ответ хочу услышать.

— Говорю — мне таить нечего. Те, кто вещицу ту к рукам прибрал, лихое дело замыслили. Они хотят одного из старых богов обратно вернуть, именем Куль-Отыр. Слыхала про такого?

— Что тебе в том за печаль? — Девчонка развернула конфету, сунула ее в рот, а фантик протянула мне. — Кто он тебе и кто ты ему? Твой род из других мест, он вряд ли туда заявится, чтобы лиходеить и жертвы для себя сыскивать. Да и бог-то он, однако, так, только на словах. Силенок у него сроду-роду было на грошик. Так, тучку нагнать, проклясть кого, дичь шугануть да кулаком братцу погрозить. Иной шаман дел навертеть втрое больше могет.

— У него сил нет, зато у тех, кто в него верит, их в достатке, — влезла в разговор Светлана. — Они туристов…

— Кого?

— Тех, кто на горы приезжает посмотреть, — пояснила оперативница. — Так вот — они их под нож в его славу пускают, на алтари кладут, воскресить Куль-Отыра пытаются. Такое никуда не годится.

— Ты, значит, против? — остро глянула на нее малая. — С чего бы?

— Моя работа — защищать людей от тех, кто им жить мешает, — кивнула Метельская. — И — да, такое надо пресекать, причем жестко. Не будет шанса на то, что он вернется, — со временем пропадут те, кто в это верит. Тогда и крови не будет.