Две мили. Минимальное расстояние и всё же — очень далекое.

Тем временем магия начала работать.

Фомир стал в центр круга, двойного круга и начал творить заклятие.

Академическая магия и орочье заклятие запустили свой маховик.

Перезапуск леса требовал колоссального количества энергии. Не знаю, кто научил «первого орка», но это была глобальная энергозатрата.

Рядом с центром встал Ластрион. ЧерезРой я чувствовал его пульс. Бешеный, сильный, нервный, как у пулемётчика перед тем, как ударить по наступающей пехоте.

Бреггонида и её ведьмы начали петь. Наверное, это их методика, их путь.

Их гортанные, низкие голоса слились в единый гул, создавая природную основу.

Фомир и Бреггонида одновременно подняли руки. Энергия гуляла по двух кругам, внутреннему и внешнему, разгоняясь и усиливаясь.

По этому знаку все участники ритуала разом направили накопленную в круге энергию к Каменным Стражам.

И в качестве ответа на громадную нагрузку, десяток древних мегалитов вспыхнули ослепительным зелёным светом. Они приняли в себя колоссальный объём чистой силы. Эквивалент энергии, который древний ритуал требовал получить через кровь и страдания.

Статуи загудели, почти что музыкально. Этот гул ушёл глубоко в землю, и даже находясь в десятках миль оттуда, я почувствовал, как под моими ногами на башне замка прошла мощная, глубокая вибрация.

Фомир это сделал. Он смог.

По всему лесу возник странный звук.

Вообще-то в оригинале Морриган говорила о том, что Лес отрастал за ночь, а тут всё происходило днём. Но это ни на что не влияло. Возник звук, похожий на треск тысяч медленно ломающихся костей.

Земля на просеке, которую они так старательно расчищали, начала лопаться. Из трещин с жутким звуком и невероятной скоростью полезли вверх молодые деревья. Не тонкие ростки, а уже крепкие, узловатые стволы толщиной в руку. Они росли на глазах, сплетаясь ветвями, превращая ровное поле в непроходимую чащу.

По всей просеке, а Лесу Шершней было плевать, что считалось северной частью леса, а что центром, из земли с оглушительным треском начали лезть тысячи деревьев. Пни, оставшиеся от срубленных сосен, разрывало изнутри, и из них выстреливали новые, мощные стволы. Почва вспучивалась и лопалась, словно под ней просыпались гигантские черви.

Палатки лагеря бруосакцев рвало в клочья. Повозки со снабжением переворачивались, подбрасываемые растущими стволами. Костры разлетались искрами, поджигая всё вокруг. Крики удивления мгновенно сменились воплями ужаса и боли.

Я наблюдал за этим со злым удовлетворением эко-террориста.

Мое сознание, задействовавшееПтичий пастух , парящее в небе, фиксировало каждую деталь этого великолепного хаоса. Открытое пространство, главное тактическое преимущество Рейпла, на глазах превращалось в непроходимую, смертельную чащу.