Но я не спешил.

Смерив взглядом Мата Галла, я снова повернулся к Грондагу.

— Отвечая на твой вопрос, вождь Грондаг… Я не нападал на них, они напали на меня, а я их победил. Или кто-то считает, что я не вправе был защищаться?

Грондаг повернулся в сторону вождя Мангришта, того, кто был повержен Хайцгругом и мной, но пришёл на Совет. Поскольку не был в плену и прийти сюда был для него достаточно сложный выбор. Ведь вопрос о его поражении ему зададут и неоднократно. Тут все увидели флаг его клана в руках Хайцгруга и понимали, откуда этот штандарт взялся в сумке трофеев.

Мангришт несколько секунд молчал, глаза его зло поблёскивали, и наконец он недовольно прорычал:

— Чужак применил магию! Это не честная победа.

— Конечно, — с готовностью ответил я на этот выкрик. — А ещё я не выхожу из дома слепым, из туалета без трусов, на войну без доспеха, а в рейд без магической защиты. Может, мы тогда вспомним, что ты не воевал со мной честно, лоб в лоб, а напал из засады? Обязан ли я после этого был действовать честно?

Вопрос повис в воздухе.

Материя тут тонкая. Орки любили потрындеть про воинскую доблесть, отвагу и свою невероятную силу… Но на практике использовали засады, атаковали ночью, могли разнести деревушку с невооружёнными крестьянами, расстрелять колонну из кустов или напасть на спящий лагерь, вырезав сонных.

В общем, мой разговор тут был примерно, как беседа о целомудрии посреди борделя в разгар «рабочего дня», но Мангришт Змеелов, что называется, первый начал.

Всё это время Мата Галл стоял со своим громадным топором и то, что я игнорировал, сделало это демонстративное стояние несколько жалким и смешным.

Поняв, что я его игнорирую, Мата Галл, который считал себя центром Вселенной, застыл с открытым ртом. Его лицо побагровело от ярости.

— Мата Галл не очень хорошо умеет выражать свою мысль, человек, — пробасил Грондаг, его голос был низким и рокочущим. — Это он таким образом хочет знать, по какому праву ты стоишь здесь?

— Я стою здесь по праву «окровавленной цепи», — я указал на знамёна, воткнутые в землю. — По праву, которое дало мне возможность созвать этот Совет.

— Чужак прав, — раздался вдруг скрипучий женский голос.

Все головы повернулись, это говорила шаманка Морриган, которая продвинулась вперёд, опираясь на костяной посох. Сейчас её маленькие, почти чёрные глаза внимательно изучали меня. Несмотря на невысокий рост, она была грузной, если не сказать, что толстой, однако перемещалась, несмотря на излишний вес и почтенный возраст, очень бодро.

— Закон есть закон, — продолжила она. — Он пришёл по нашему зову, хоть и был вызван нашим же позором. Он гость, он победитель, и он имеет право говорить.