Это была не столько информация про кабана, сколько показатель его навыков.

Я привык оценивать его с точки зрения способности управлять войсками и давать чертей врагу при помощи его топора, выступая в том числе живым примером в бою.

Хайцгруг (и я никогда не признаюсь в этом вслух) вовсе не был лучшим офицером с точки зрения организации полка, порядка, дисциплины и качества строевой подготовки.

Он не был и лучшим тактиком, я лично и приватно принимал экзамены у него, как и у всех офицеров Штатгаля.

Он не был отличником. Но была мощная причина почему именно он стал командиром Первого полка и формально четвёртым по статусу в Штатгале — после меня, Новака и Мурранга.

Дело в том, что в бою он обладал звериной интуицией и решительностью, способностью продавить любое решение и драться против любого противника. Он увлекал полк за собой, он был самим духом войны и это важнее, чем степенные ответы у экзаменационного стола.

Лучшими становятся не отличники, а те, кто выдают лучший результат. Ну, если не помрут в процессе, само собой.

Сейчас к этому прибавился неожиданный навык «следопыт».

Хм. Буду знать.

Любой другой командир услышал бы просто про кабана. Меня кабан интересовал слабо.

Я кивнул Хайцгругу и позволил ему оторваться вперёд.

— Лейтенант Гришейк, подойди, пожалуйста, — позвал я.

Молодой орк отделился от своего отряда и подошёл, с любопытством глядя в глубину леса. Я там ни черта не видел, только мрак и одинокую птицу, которая пролетела между стволами, напуганная толпой воинов.

А вот он что-то видел. Его ноздри неосознанно раздувались, он втягивал запахи леса.

— Чувствуешь себя лучше, чем в городе? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

Гришейк лишь на первое мгновение смутился от прямого вопроса, но потом его лицо расплылось в широкой, клыкастой улыбке. Это была первая искренняя улыбка, которую я видел на его лице.

— Здесь… дышится, командор, — он похлопал себя по бронированному нагруднику. — Город, конечно, привычней, но там же камень, вонь, люди. Все суетятся, смотрят на тебя косо. А здесь всё просто. Либо ты охотник, либо добыча.

Он говорил не о боевом задании. Он говорил о возвращении домой. Этот лес был его ментальным домом, даже если он родился в другой части мира Гинн.

* * *

Постепенно все привыкли. Негатив от леса не исчез, мрачность гномов никуда не делась, но напряжение отчасти спало.

Лес просто был и постепенно до всех дошло то, что орки восприняли сразу, легко и на интуитивном уровне: лес — просто лес. Он просто есть и ты либо принимаешь его, входишь под его своды, либо не принимаешь и страдаешь. Ты страдаешь, а лес нет, ибо ему пофигу.