Одновременно с этим пространство в двух шагах от меня заискрилось мягким, текучим серебром. Эти два источника света были разными и по цвету, и по ощущению. Воздух пошёл рябью. Из свечения материализовалась фигура.

Аная. Богиня странствий и моя старая приятельница явилась в мои апартаменты, которые совсем недавно я считал защищённым сердцем Штатгаля.

Она проигнорировала все барьеры и ограничения, её взгляд заметался по разгрому в помещении и остановился на мне. Она рванула ко мне как испуганная птица, на её божественном, нередко сердитом или отстранённом, лице сейчас читался неподдельный, почти человеческий испуг.

Аная не стала тратить время на болтовню. Бросилась ко мне, не обращая внимания на лужи крови, пачкающие подол её приталенного светлого платья. Её руки, от которых исходило тёплое, успокаивающее свечение, легли на мои искалеченные руки, прошлись по лицу и груди.

Её пальцы, такие ласковые и мягкие, обхватили мою голову и она прижала меня к себе так сильно, что я почувствовал как бьется её сердце.

Серебристое сияние окутало меня плотным коконом. Я ощущал, как свет проникает под кожу, исцеляя и успокаивая раны. Мышечные волокна переставали болеть, руки становились на места, в грудной клетке с глухими стуками собирались обратно рёбра. Давление на лёгкие исчезло. Я сделал глубокий, ровный вдох. Раздробленная лучевая кость собиралась и сплавилась в монолит. Порванные сухожилия натягивались, восстанавливая функциональность. Острая боль отступила, растворившись в тёплом свечении.

Её место заняла свинцовая усталость, как после долгой болезни, но потом стали рассасываться и шрамы, убирая саму память о ранах, причинённых мне Соббеком.

Она чуть отстранилась и уселась рядом со мной, ухватив руку, несильно сжала её. Я медленно сжал её в ответ. Надо же, моторика восстановилась. Если не считать дикого тремора, то я в полном порядке.

Перед нашими глазами предстала картина трупа Соббека, который парил в тридцати сантиметрах от пола. Из грудной клетки, сквозь жёсткую шерсть, выплыло нечто нематериальное. Зерно. Крошечное, пульсирующее золотисто-багровым светом. Оно зависло в воздухе, не излучая агрессии, лишь ровный, стабильный энергетический фон колоссальной плотности.

— Это искра божественной мощи, — тихо произнесла Аная в абсолютной тишине. — Ты убил бога.

— Всего лишь языческое существо, — сказал я с деланным равнодушием. — Кстати, спасибо за доспех. Он спас меня. Снова.

— Знаешь, я сначала просто использовала тебя, Рос.

— Знаю, — легко ответил я.

— Не перебивай, — мягко попросила она. — Что ты за человек такой… А потом очень злилась. Потом делала вид, что мне всё равно, но сейчас, когда увидела, как ты лежишь, со сломанными руками, и на лице такая усмешка. Кровь, слюни, грязь и насмешка… Я поняла, что мне не всё равно.