Теперь скелеты перестали быть мишенью для истребления, их защищала магия.

Тайсао понял, что за спиной нежити кто-то есть, но ему было не до поисков. Бой захватывал всё их внимание.

А моё внимание было охвачено другим.

Пока в парадных залах дворца дралась, либо же бежала королевская гвардия, а архитектурные шедевры Пьённистара превращались в руины от взрывов, наша троица оставалась неподвижной.

Мы не стремились во дворец, где на нас мог бы кинуться случайный гвардеец, вместо этого просто стояли в темноте на травке.

Я искал. Искал и находил. Нашёл. Вот он, король.

Мраморные плиты двора, массивный фундамент дворца, десятки метров земли и скальной породы: вся эта плотная материя в один миг стала полупрозрачной. Мой взор легко отсекал всё лишнее, обнажая скрытый путь отхода.

Глубоко под нами пролегал секретный туннель. Его стены были покрыты древними рунами, пульсирующими тусклым, свинцовым светом. Здесь любая магия гасла, подавленная вековым камнем. Любое заклинание или поток силы распадались на части, натыкаясь на глухое сопротивление зачарованного гранита. Для обычных магов это была пустота, надёжное убежище.

Именно по этому «безопасному» пути сейчас спешно уводили короля.

Достаточно логичный ход для личной охраны. В случае нападения — увести персону номер один.

В сущности, они были правы. Всё нападение было направлено против малодушного монарха, который подумывал стать под защиту Мёртвых богов, прикрыть столицу парочкой новых алтарей, вырезать жрецов Живых богов, снести их храмы и воздвигнуть храмы Мёртвым.

Это ввергало его государство — Маэн в гражданскую войну на религиозной почве, потому что часть подданых пойдёт за королём под руку новым богам, а часть останется со старыми. В результате будет бойня.

Однако, так как он терял власть в любом случае, из-за нападок своего племянника (которого он, надо сказать, никогда не любил), то ему было плевать на последствия.

Мой взор сосредоточился на беглецах. Два охранника, офицер, сам король, два чиновника, которые отстали в туннелях и тяжело дышали.

Правитель Маэна, король Назир, представлял собой сейчас жалкое зрелище, лишённое надменности и лоска. Тяжёлая парадная мантия потерялась, остался только воротник, шёлковая, шитая зеленью и золотом, рубашка порвалась и испачкалась, дыхание сбилось в загнанный хрип, а массивная золотая корона нелепо съехала набок.

Двое рослых гвардейцев буквально тащили его под руки, потому что Его величество паниковал и периодически порывался зайтись в истерике.

Я отчётливо чувствовал короля. В глазах Назира плескался ужас перед мертвецами Озриса. Но сквозь панику пробивалась и другая слабость: иррациональная надежда.